Бунтари не попадают в рай

По щеке скатывается одинокая слеза и, на секунду зависнув на подбородке, падает на грязный асфальт.

Шмыгаю носом и, почувствовав в кармане вибрацию телефона, болезненно морщусь. Наверное, опять мать долбит. С тех пор, как помер Игорь, она не перестает атаковать меня сообщениями и звонками. Ревет в трубку и громко причитает, мол, как же ей, бедной, жить дальше. Честно сказать, я искренне надеюсь, что врачи продержат ее в больнице как можно дольше, потому что в таком упадническом настроении она непременно возьмется за бутылку.

Нехотя извлекаю наружу мобильник и удивленно расширяю глаза. Нет, это не мать. Это звонит Егор Янковский. Мы с ним не разговаривали уже черт знает сколько времени… Чего это он вдруг обо мне вспомнил?

– Да? – тяну вопросительно, приложив трубку к уху.

– Стелла, привет, – раздается его по обыкновению спокойный и твердый голос.

– Привет… – отвечаю все так же растерянно.

– Я… Я бы хотел с тобой увидеться, – слегка замявшись, говорит он.

– Да, было бы хорошо сейчас.

– Эм… Ну ладно, давай, – в замешательстве соглашаюсь я. – Я в принципе свободна. Где встретимся?

– Давай в парке, на нашей скамейке. Минут через двадцать, хорошо?

«Нашей» он называет деревянную, выкрашенную зеленой краской скамейку, на который мы частенько зависали, когда еще встречались. Немного странно, что Егор выбрал именно ее. Хотя, возможно, он посчитал, что это просто удобный ориентир. Я ведь действительно поняла его с полуслова.

– Хорошо, – отзываюсь я и сбрасываю вызов.

Когда я подхожу к назначенному месту, Егор уже сидит на той самой ярко-зеленой лавочке. Краска на ней кое-где уже облупилась, но она все-равно выглядит по-летнему сочно. Особенно в сравнении с другими серо-бурыми скамейками.

Заметив меня, парень поднимается на ноги и коротко кивает в знак приветствия. Уж чего-чего, а манер у Янковского не отнять. Он джентельмен по натуре. Воспитанный и безукоризненно учтивый в любой ситуации.

– Как дела? – спрашиваю я, опускаясь на лавочку.

Несмотря на то, что в последнее время моя жизнь – полнейшее дерьмо, я рада его видеть. Впервые за много дней губы растягиваются в слабой, но вполне искренней улыбке.

– Нормально, – Егор тоже садится. – А вот у тебя, думаю, не очень…

– Почему не сказала, что у Глеба проблемы? – поворачивается ко мне и впивается в лицо острым взглядом.

– Да я… Даже не знаю, – пожимаю плечами. – Не думала, что это уместно.

– Мы вроде расстались друзьями, – произносит с укором.