Бунтари не попадают в рай

 – А друзья о таком не молчат.

– Ну а толку рассказывать, Егор? – горько усмехаюсь. – Это все равно ничего не изменит…

Повисает тишина. Парень задумчиво хмурится и переводит взгляд вдаль, в небо, в котором сотнями багряных всполохов разгорается закат. Летом солнце заходит особенно красиво, будто устраивает показательный спектакль. Танцует на линии горизонта, обнимает сияющими лучами землю и наполняет воздух теплым мерцанием. Я тоже на какое-то время растворяюсь в созерцании живописного пейзажа, цепляющего за живое, а потом грустно вздыхаю: чертовски жаль, что Глеб этого не видит.

– Он ведь ни в чем не виноват, правда? – глухо произносит Егор.

– Сомневаешься? – отзываюсь тихо.

– Нет. Нисколько, – медленно ведет головой из стороны в сторону.

А затем вдруг снимает с себя небольшую плечевую сумку и кладет ее рядом со мной:

– Вот, возьми. Это должно помочь.

Ничего не понимая, беру сумку в руки и, расстегнув молнию, пораженно ахаю. Перед моими глазами толстенная пачка оранжевых купюр.

– Егор, что это? – выдавливаю, не помня себя от шока.

– Деньги, – отвечает просто. – Тут нужная сумма. Дома пересчитаешь.

– Но… Откуда? Откуда у тебя столько? – мысли мечутся в голове, как бешеные, поэтому у меня с трудом получается облечь их в слова.

– Я вступил в наследство, – огорошивает он. – Восемнадцать стукнуло.

– Тебе? Когда? – лепечу пораженно.

– Значит, они официально твои? Черт, это же очень много! Как ты достал их так быстро?

– Это деньги моего отца. И я единственный наследник, – поясняет парень.

 – А что касается суммы, поверь, для Москвы это не такие уж и баснословные деньги. Там люди живут немного другими категориями. Мой адвокат пошел на небольшую хитрость и помог почти мгновенно обналичить часть наследства. Но это уже детали.

– Господи, Егор, – голос дрожит, и ладони, в которых я сжимаю сумку, – тоже. – Спасибо! Спасибо тебе огромное! Мы с Глебом обязательно все вернем! Со временем…

От шока и радости я совершенно дезориентирована. Не знаю, как себя вести, и плохо контролирую чувства, которые льются из меня нескончаемым потоком.

Мне хочет плясать от счастья, рыдать и смеяться. Причем это все одновременно.

– Возвращать не нужно, – отрицательно мотает головой Янковский. – Я Глебу тоже кое-чем обязан. Считай, вернул должок.

– Ну уж нет! Это же тебе не какая-то мелочь! Блин, да это целое состояние! – тараторю я.

– Слушай, Стелл, – он ловит мой бегающий взгляд. – Последние полгода были отстойными. И Глеб здорово меня поддержал. Во многом.