Мама накрыла мою руку своей, её прикосновение было тёплым и успокаивающим.
— Ты не заслужила такое отношение. Ты заслуживаешь настоящей любви и уважения. И возможно, время поможет тебе пережить это.
Под «возможно» я услышала намек на ее личную драму. Мама вот до сих пор несет любовь к одному человеку.
Это не радовало и заставляло переживать меня.
Плюс ее слова о каком-то семейном «проклятии» не выходили из головы. Но скорее всего, мама имела в виду просто, что ее первая любовь и моя оказались такой вот печальной.
"
"Но ничего. Я переживу эту боль. На зло Торгарду буду счастливой.
— Спасибо, мама, — сказала я. — Давай больше не будем о нем. Не хочу ничего слышать о Торгарде. Он сделал свой выбор.
Мама улыбнулась и погладила мою руку прежде, чем отпустила ее.
Я взяла одну из булочек, еще тёплую и ароматную, откусила кусочек, но аппетит внезапно исчез.
Сдобное тесто, которое раньше так радовало своим вкусом, теперь казалось безвкусным и тяжёлым на языке.
Я пыталась прожевать и проглотить, но каждый кусочек давался с трудом.
Мама смотрела на меня с беспокойством, её глаза внимательно следили за каждым моим движением.
Я сделала глоток ромашкового чая, надеясь, что он поможет успокоить желудок, но стало только хуже.
Тошнота нахлынула с новой силой, и я резко вскочила со стула, бросившись в туалет.
Добежав до ванной комнаты, я едва успела наклониться над раковиной, как меня начало тошнить.
Казалось, что желудок выворачивался наизнанку.
Когда приступ наконец ослаб, я тяжело дышала, держась за края раковины.
Прополоскав рот холодной водой, я взглянула на своё отражение в зеркале.
Моё лицо было бледным, губы слегка подрагивали.
За моей спиной стояла мама, её лицо выражало глубокое беспокойство.
— Лис, что с тобой? Ты в порядке? — её голос дрожал, в нём звучали нотки паники.
Я попыталась выдавить из себя улыбку, но она вышла слабой и натянутой.
— Наверное, я отравилась, — вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Моими булочками? — покачала головой мама, словно наверняка исключая этот самой факт.
— Лис, я сейчас у тебя кое-что спрошу. А ты, пожалуйста, ответь, — осторожно начала мама.
— Конечно.
— Милая, вы были близки? — её голос был тихим, почти шёпотом.
Кажется, я покраснела. А потом медленно кивнула, ощущая, как в груди растёт тяжёлое чувство.
Воспоминания о ночах с Торгардом, когда мы были вместе, всплывали в голове. Я была так уверена в нашей любви, что даже не подумала о последствиях. Но ведь мы предохранялись или…бездна подери.
