Затем Попутчик снова прилип к биноклю, а Федор сел в траве и стал думать о том, что никогда не сможет рассказать Аглае об этом походе в горы, потому что все это слишком пахнет мутным криминалом, для которого даже не изобрели еще статью в Уголовном кодексе. Хотя само появление в его голове этой мысли – рассказать Аглае – было поразительным. Чуть более месяца назад, уезжая из Москвы, он и представить себе не мог, что будет испытывать потребность в откровениях перед девушкой, которая к тому же младше его на четыре года.
– Ну что? – окликнул он Попутчика.
– Ничего. Пусто.
– Поматросила и бросила, – констатировал Федор, скидывая с плеч рюкзак. – Все, сегодня никуда больше не пойду.
Евгений Петрович согласился, что ночлег нужно устроить здесь же, авось утро вечера мудренее. Федор отыскал в траве две палочки, одну сломал пополам и предложил тянуть жребий.
– У кого короткая, тот дежурит первый.
– Не уверен, что это необходимо, – сказал Евгений Петрович."
"– А не боитесь, что утром кого-нибудь из нас не обнаружится на месте?
– Не боюсь, – ответил Попутчик, вытянул длинную палочку и посоветовал: – Если не обнаружите себя на месте, покричите – я вас найду и спасу.
– Я так и думал. Те двое послужили чем-то вроде балласта, который выбрасывают за борт, а я, значит, еще для чего-то вам нужен.
– Вы полагаете, это был мой ручной дрессированный медведь?
Федор задумался.
– Нет. Но… Пока у меня нет на это ответа. Но я все равно докопаюсь.
Евгений Петрович похлопал его по плечу.
– Мой вам совет: не ищите в этом темной уголовщины. Вы же не Достоевский, хоть и Федор Михалыч.
– А все-таки вы плут, господин Попутчик, – сказал Федор. – Пистолет дадите?
– Нет.
– Ну и черт с вами.
Палатку разбирать не стали. Евгений Петрович устроил гнездо из одеял, а Федор занял пост, подперев спиной сосну. Половину ночи он добросовестно прокуковал, не смыкая глаз, затем разбудил Попутчика и занял его теплое место. Как только он задремал, Евгений Петрович соорудил постель из палатки и продолжил прерванный сон.
На следующий день поиски неизвестно чего продолжились. К вечеру они обнаружили, что сделали еще один круг, вернувшись к кедровому лесу, в середине которого в саване из веток лежал труп.
– Черти водят, – сказал Федор, постучав по стволу дерева и отступая назад от границы знакомого леса. – Чур меня.
– Здешние жители не любят открывать свои тайны, – задумчиво произнес Евгений Петрович.
