Чайная роза

После этого объем продаж увеличится втрое… нет, вчетверо.

Фиона продолжала идти на север по Джейн-стрит, углубившись в свои мысли и непроизвольно ускоряя шаг, чтобы уменьшить охватившее ее возбуждение. «Мне действительно следовало нанять кеб, — мельком подумала она. — Не нужно заставлять Ника ждать». Но ничего не сделала. Ее тревога была слишком сильна, поэтому мысль о езде в душной карете казалась нестерпимой. Тигры были еще туда-сюда; за ними скрывался куда больший страх. Страх за Ника.

Приступ боли, который он испытал сегодня на фабрике… Что это было, действительно спина или сердце? Он не прижал руку к груди.

Когда у Ника болело сердце, он всегда тер грудь. И принимал лекарство, которое ему прописал Экхардт. Нику было велено пить его при первых признаках болей, и он так и поступал. Лоб Фионы слегка разгладился, плечи распрямились. Ник выглядел немного бледным и усталым, но ничего другого ждать не приходилось. В конце концов, ее муж серьезно болен, и болезнь на нем сказывалась.

— На самом деле все в порядке, — вслух сказала она.

 — Ничего страшного.

Фиона уже десять лет заботилась о здоровье Ника. Следила за тем, чтобы он правильно питался, а не пил одно шампанское, закусывая его черной икрой. Заставляла отдыхать и заниматься физическими упражнениями. А однажды, поверив слуху, что кто-то научился полностью излечивать сифилис, отказалась от услуг Экхардта и стала вызывать к Нику докторов не только из Америки, но и из Европы.

Ник неохотно соглашался, терпеливо переносил уколы, прощупывания и простукивания первой полудюжины приглашенных ею врачей.

Глотал горькие лекарства, делал припарки, раздражавшие кожу. Принимал лечебные ванны — сидячие, паровые, воздушные. Массажи. Брил голову. Открывал окна в декабре, носил теплое нижнее белье в июле. Но когда седьмой доктор прописал ему диету, в которую не входило ничего, кроме цветной капусты и сока сельдерея, и попытался запретить ему слушать новый граммофон — по его мнению, вредный для нервов больного, — терпение Ника лопнуло. Он сказал Фионе, что ее шарлатаны только ускорят его кончину, и потребовал немедленно вернуть Экхардта.

Пристыженная Фиона побежала к немцу просить прощения и умолять вернуться. Тот согласился, причем без всяких обид и упреков. Когда она стала благодарить и говорить, что не заслуживает этого, доктор только махнул рукой. Хорошо знавший физику человеческого сердца, Вернер Экхардт прекрасно разбирался и в том, как на него действуют эмоции.