Час бультерьера

Грудь Али изогнулась колесом, руки отпустили дверные створки, он упал навзничь, из маленькой аккуратной дырочки посередине лба, по виску, к уху полилась тонкая кровавая струйка.

Маджнун отшатнулся к стене, смял каблуком яркую подушку, его правая рука автоматически скользнула за отворот пиджака, под мышку, где, увы, отсутствовала кобура. Он дома, среди братьев, в мирной, сонной стране, зачем здесь носить оружие? Лишь у брата на часах, подле покоев имама, спрятан под пиджаком пистолет, остальные дети имама безоружные в доме отца своего.

Но известно ли о законах дома противнику? Нет! И еще раз – НЕТ! Иначе противник уже бы появился в дверном проеме и уже расстреливал их, как загнанных в угол крыс!

– Не стрелять!!! – что есть мочи заорал маджнун.

Четверо «верных», избранных, прошедших сквозь огонь и воду, мечтавших о смерти и ненавидящих жизнь, но отрицавших и глупую, бессмысленную кончину, сразу же поняли, и поняли правильно дезориентирующий противника крик «одержимого силой». Пятый – не понял. Четверо, не вставая, откатились к стенкам, пятый прыжком вскочил на ноги.

Непонятливый федави находился ближе остальных к окну. Он вскочил, встал во весь рост возле панорамного окна и спустя миг упал, завалился на бок, стукнувшись простреленной головой о ковер.

И опять никто не услышал звук выстрела. Только пробитое пулей стекло слегка завибрировало и мокро хлюпнуло под челюстью убитого в том месте, куда под острым углом вошла пуля снайпера, контролирующего окна с земли.

Кровавая струйка из дырочки посередине лба покойника Али, прокатившись по виску, огибала ухо.

Звенело в ушах эхо яростного крика маджнуна. Пуля снайпера, пробив стекло, порвав мозговые извилины непонятливого федави, раздробила ему макушку, ударилась о потолок, отрикошетила от стены и застряла в ворсистом ковре, а в комнату из коридора влетела граната.

Ребристая, тяжеленькая «лимонка» покатилась по полу, и без всякого промедления двое избранных прыгнули, накрывая ее своими телами, спасая остальных.

Перед глазами маджнуна мелькнуло курносое, симпатичное лицо федави, который, опережая товарища, упал на гранату животом.

Лицо это лучилось счастьем. Маджнун уже никогда не научит этого и других смертников ценить суетную, обычную жизнь, мирясь с ее несовершенством.

Смертники легли на гранату крестом – верхний поперек нижнего. Прежде чем «лимонка» взорвалась, они успели так сгруппироваться, чтобы обеспечить братьям максимальную защиту от осколков.

Ухнул взрыв, подбросил крест из человеческих тел.