Час бультерьера

Разорвав плоть, пара осколков все-таки вырвалась из живой ловушки, металл ударил по стеклу, и огромная прозрачная плоскость окна не спеша осела, превращаясь в тысячи мелких стекляшек.

Последние двое оставшихся в живых избранных, опережая хлынувшую в комнату стеклянную лавину, прыгнули к дверям, подхватили мертвого Али и, используя его тело вместо щита, сгорбившись, втянув головы в плечи, широко шагнули за порог.

Маджнун оглох от взрыва, реагируя на стеклянный обвал, прикрыл инстинктивно голову локтем, мысленно похвалил последних живых избранных за смекалку и, догоняя их, выпрыгнул за порог.

С того момента, как маджнун задал оставшийся безответным вопрос рыжему Али, минуло чуть больше тридцати секунд.

Сразу за дверью – выстроенная рядком вдоль коридорной стены обувь и труп старика-имама, убитого бесшумным выстрелом в голову, в глазницу. Уцелевший глаз духовного и по совместительству светского руководителя «российского филиала» добровольных рабов богоподобного халифа глядит в темноту строго и удивленно.

В коридоре – темень. Плафоны под потолком не горят, сумрачного сияния заходящего солнца за спиной, за разбившимся панорамным окном, едва хватает, чтоб высветился пятачок за порогом распахнутых настежь дверей в изуродованном взрывом помещении для вдумчивых бесед старших с младшими.

Светлый пятачок возле дверного проема, в обоих концах длинного, лишенного окон коридора два светлых пятна напротив открытых дверей к ступенькам лестниц, что тянутся по бокам здания санатория, выстроенного в эпоху СССР для нужд партработников среднего звена.

Этот коридор – главный в центре. За запертыми дверями офисные помещения, медицинское оборудование, справа, там, куда направлял стопы убитый старец, в правой стороне, утонула во мраке дверь в покои имама. Возле той двери стоял вооруженный часовой. Конечно – стоял. Но, может быть, застрелив часового из своего бесшумного оружия, противник не озаботился проверить его карманы? А у часового был пистолет. Хороший. Системы Стечкина.

Сквозь вату, появившуюся в ушах после взрыва, не слыхать ни шороха.

Операция по разгрому центра началась, вероятно, едва отъехал автобус, а это означает, что у противника... то есть – у противников вряд ли было время обшарить покои имама.