Часы, идущие назад

Возможно, научной.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы ведь член музейного исторического общества?

– Да, а при чем здесь это?

– Ролик с вашего банкета, который фотограф Нилов выложил в сеть, мог быть ему проплачен. И в связи с этим в городе упоминают некий конфликт, происшедший между вами и замглавы здешней администрации Казанским.

– У нас тут одни сплошные идиоты и сплетники.

– Но у вас ведь неприязненные отношения с Казанским.

– Не хочу эти сплетни даже обсуждать.

– А в городском музее только об этом и судачат, – Гущин произнес это тоном завзятого сплетника.

 – Поминают какой-то конфликт в историческом обществе, когда вы назвали Андрея Казанского лжецом и обманщиком.

Что-то промелькнуло на землистом лице судьи.

– Вы каким-то образом хотите приплести меня к убийству фотографа?

– Нет, я просто разбираюсь в деталях. – Гущин теперь выглядел наивным простаком. – Но о вашем конфликте с Казанским и его возможном желании вам отомстить мне сразу все уши прожужжали. Итак, что же между вами произошло?

– Мы просто поспорили.

– Не сошлись во мнениях.

– Я бы понял, если бы это был какой-то профессиональный конфликт. Конфликт интересов, наезд на вас как на судью, нажим. Но вопрос какой-то частный… Вроде малосущественный, а столько шума и сплетен…

– Я не называл Казанского лжецом. Я просто сказал ему, что он заблуждается сам и нас всех вводит в заблуждение.

– Насчет чего заблуждается?

– Насчет своих исторических изысканий. Своих домыслов. Я высказался о его упорном намерении приписать себе то, чего никогда не было, никогда не происходило, не могло произойти! – судья неожиданно вспылил.

 – Зачем врать людям в глаза? Ладно, сейчас это модно – искать свои корни, плести какую-то чушь из своих родословных. Мол, не от крестьян мы, не от нищебродов. Мы белая кость!

– А что Казанский себе приписывает?

– Родство с весьма знаменитыми здесь, в Горьевске, историческими личностями, к которым он не может иметь никакого отношения!

– Он приписывает себе родство с купцами Шубниковыми? – спросил Гущин.

Судья пристально посмотрел на него.

– Какое полиции до всего этого дело?

– Я просто спросил. О них мне в музее рассказали, они строители фабрики и башни. А Казанский, выходит, их прямой потомок?

– Черта с два он их потомок! Самозванец чертов! Обманщик! – судья повысил голос. – Очковтиратель и лжец. Не могло этого быть, никогда!

– Ну да, они же вымерший род – так нам сказали в музее, – быстро ввернула Катя. – Их никого не осталось.