Часы, идущие назад

Ищите психопата, который… ну, скажем, твердо верит в то, что он творит, как бы фантастично это ни выглядело. Ищите фанатика, раба своей идеи. Ищите того, кто живет в мире своих фантазий, причудливого бреда, где реальность переплетается с вещами, которые никогда не происходили. Никогда.

– Хороший совет. Только нужны пояснения, – заметил Гущин. – Вы кого-то конкретного имеете в виду?

– Если бы я знал об этом убийстве что-то конкретное, давно бы узнали и вы от меня – полиция, – твердо ответил судья. – Нет, это лишь догадки.

Но вы же к моему профессиональному опыту взываете.

– Нам в музее сказала сотрудница, что имя Аглая на слуху в Горьевске. Что когда-то давно здесь тоже жила некая Аглая, сосредоточение местных легенд и страхов.

– А, это… Да, конечно, порасскажут вам. Но вы же юристы, как и я. В каких уголовных делах старые легенды фигурировали в качестве доказательств? Сущность же в том, что нет ничего более материального, чудовищного, несправедливого и примитивного, чем смерть… лишение человека жизни, потому что…

Судья Репликантов не договорил.

К воротам ангара подъехала еще одна крытая фура, и рабочие фермы начали выкатывать новые клетки, набитые визжащими свиньями. Катя снова оглохла. Она не могла уже больше этого выносить. И судья Репликантов заметил ее состояние – одновременно близкое к панике и к взрыву.

– Слышите? – спросил он громко и повелительно, его каркающий голос прорвался сквозь дикую какофонию визга и хрюканья. – Это не мольба к небесам. Это вопль из самого нутра, самых потаенных уголков души.

Последнее, самое жгучее инстинктивное желание любого существа – жить. Не умирать. Но вопрос в том, тщетны, наказуемы или же оправданны наши попытки найти то, что исполнит наше желание. Вопрос в цене.

Набитые клетки грохотали по настилу. Рабочие выкатывали из ангара все новые и новые, Катя уже сбилась со счета.

На мясокомбинате будет праздник. Пир на весь мир.

Кто-то нажрется свининой до отвала…

Она ощущала лишь тошноту. Она почти ненавидела Горьевск в этот момент.

А потом она увидела то, на что смотрел полковник Гущин.

Фура, подъехав к ангару, открыла стоянку машин на территории фермы, которую до этого загораживала от взора. В дальнем конце стоянки, у здания фермерского офиса, стоял черный внедорожник. Неновый, забрызганный грязью. Катя сразу узнала знаменитые «углы» кузова и капота – «Гелендваген».

– Закрытый и неискренний, – вынес свой вердикт полковник Гущин в машине на обратном пути. – Нам этого судью Репликантова необходимо прояснить.