Часы, идущие назад

И свадьба последней Шубниковой, Прасковьи, с Игорем Бахметьевым не состоялась. Ее же убили накануне свадьбы. Никаких детей, никаких потомков.

Судья тяжело и недобро глянул на нее сквозь очки. И Катю поразила его реакция.

– Казанский в своем обмане дошел до того, что ему не стыдно признать, что он потомок бастарда. Незаконнорожденного ребенка.

– Ребенка Прасковьи Шубниковой и Игоря Бахметьева? – Катя решила все же дожать эту странную тему до конца.

– Все, что он говорил нам на том собрании, – ложь и небылицы. Даже его утверждение, что у него есть какие-то материальные подтверждения своих слов о родстве.

– Короче, вы повздорили на историческую тему. Пусть и чувствительную для вашего города, – подытожил Гущин. – А молва приписывает Казанскому месть вам через фотографа Нилова.

– Я судья, я никогда не стану обвинять человека без достаточных тому доказательств.

– Молва настолько глупа, что приписывает вам возможность поквитаться с оскорбившим вас фотографом.

– Вы что, смеетесь надо мной? Я что, подозреваемый в убийстве?

– Нет, нет, просто это все как-то перепуталось одно с другим, – Гущин примирительно улыбнулся.

 – Стали мы копаться в этом убийстве – наткнулись на еще одно, трехгодичной давности. Убийство некой Аглаи Добролюбовой. Нилов как раз у ее матери комнату снимал. Но он приехал уже после убийства. А мы выяснили, что девушка Аглая работала у вас в городском суде.

– Не у меня. В секретариате. Ах вот вы о чем, – судья кивнул головой. – Да, это ужасная трагедия. Весь коллектив нашего суда был на ее похоронах.

Она же наш сотрудник.

– Как вы могли бы ее охарактеризовать?

– Тихая, аккуратная. Она всегда работала хорошо, без нареканий. Старалась. Она работала не судебным секретарем, а в канцелярии. Но если бы изъявила желание учиться на юриста, мы бы… я бы как председатель суда пошел ей на встречу. Но учеба была ей неинтересна, кажется. Да и профессиональная карьера тоже.

– Чем же она интересовалась?

– Понятия не имею. У девушек ее возраста туман в голове. Мы нечасто сталкивались в суде.

У нас много сотрудников. Но когда стало известно об обстоятельствах ее убийства, мы все испытали глубокий шок.

– Мать Аглаи, Маргариту Добролюбову, вы знали?

– Вы опытный судья, прекрасный юрист, знакомый с криминалистикой, что, по-вашему, означает способ убийства девушки?

– Нечто из ряда вон, да? Повешена на нашей знаменитой Башне с часами? По моему глубокому убеждению, это свидетельствует о психопатических, не совсем нормальных чертах характера ее убийцы.