— Теперь я готов, — сказал он, — теперь меня защищают сделанные на моем теле знаки. Думаю, я могу теперь попробовать произнести заклинание. И черт меня побери, если эти ворота не откроются передо мной!
— Давай, — подбодрил Марко.
Натаниель произнес во весь голос причудливые, непонятные слова, с помощью которых один датский профессор однажды установил связь с подземным миром болотных жителей.
Когда голос Натаниеля затих, воцарилась за могильная тишина. У всех в буквальном смысле было такое чувство, что они находятся в могиле, где нет мертвецов.
Может быть, это была их собственная могила? Но ничего не происходило, была только жуткая, гнетущая тишина. Эта тишина давила на них своей тяжестью. И в этой тишине сквозило какое-то презрение, какая-то насмешка.
— Не получается, — сказал Натаниель. — Чего-то здесь, явно не хватает.
Туву охватило уныние. «Какими глупостями мы здесь занимаемся! — думала она. — Во-первых, мы наверняка пользуемся совершенно устаревшей техникой, а во-вторых, в этой стене наверняка нет никаких ворот».
Марко оказался куда более предприимчивым.
— У нас здесь все сокровища Людей Льда, — сказал он. — Что еще нужно для выполнения ритуала Хейке?
— Больше ничего, — ответила Тува. — Они уничтожили все записи, чтобы серый народец не мешал больше Людям Льда.
Натаниелю пришла в голову новая мысль.
— Может быть, заклинания эти уже не годятся, — сказал он. — Но нам известно еще кое-что об этом!
— Ничего нам больше не известно, — запротестовала Тува.
— Нет известно, — торжествующе произнес Натаниель.
— Всем нам известно, что зелья, которые он пил на горе, содержали один и тот же специфический элемент.
Все вопросительно посмотрели на него, напряженно вспоминая что-то.
— Да, конечно, — сказал Марко. — Маленькие кусочки альруны.
— Но ведь Руне нет здесь! — в сердцах воскликнула Тува. — И я ни за что не соглашусь разрубить его на куски!
— Нет, нет, в этом нет необходимости, — успокоил ее Марко. — Взгляни, что делает Габриэл!
Мальчик как раз снимал висящую у него на шее альруну.
Он снимал тесемку через голову.
— Этот корень был для меня большим утешением, — печально произнес он. — Но я все-таки жертвую им. Только режьте его осторожно, я не хочу причинять ему боль!
Натаниель осторожно взял у него корень.
— Дорогой мальчик, мы вовсе не собираемся разрушать его. Мы только хотим одолжить его у тебя на некоторое время. Кстати, это всего лишь обычный, маленький корешок мандрагоры, это тебе не Руне — первая альруна в мире.
