Двигаться дальше они не могли.
— Орин! — крикнул Натаниель. — Попроси дух Огня уменьшить яркость свечения! Иначе мы ослепнем…
Ничего нельзя было разглядеть, Перед ними маячило нечто непостижимое. «Замок» закрывающий доступ к кувшину с черной водой. Но не прошло и минуты, как ослепительно-яркий свет потерял свою резкость, стал более приглушенным, и они смогли, наконец, различить контуры того, что устрашающе маячило в огне.
Зрелище это было действительно страшным.
Замок был сделан из человека, занимавшего почти все узкое отверстие.
Из живого человека!
У Тувы вырвался возглас протеста. Из глаз у нее полились слезы. Все хорошо понимали ее чувства, испытывая жалость и сострадание к этому существу.
Они услышали позади себя крики и обернулись.
К ним бежали Виллему и Халькатла.
— Остановитесь! Не подходите близко! — крикнул им Марко. — Зачем вы здесь появились?
Те остановились, но не настолько близко, чтобы увидеть трагическую картину.
— Болотные жители сдержали свое обещание, — крикнула им Виллему.
— Как только вы впятером покинули пещеру, они принялись разрушать ее. Со стен уже сыпется земля, еще немного, и произойдет обвал!
— О, Господи! — воскликнул Натаниель. — Ян! Вы с Габриэлом немедленно возвращайтесь назад! Вы будете служить гарантами того, что не все еще вышли из пещеры.
Оба они тут же пошли назад вместе с Виллему и Халькатлой.
— Не забудьте о Фекоре, — в отчаянии крикнула им Эллен.
Повернувшись, Виллему сказала:
— Мы помним о нем.
Но Тамлин сказал, что это будет трудно сделать. Фекор вдавлен в скалу. А камень — царство Шамы. Так что четверо природных духов нам уже ничем не помогут.
— Черт возьми, сказал Натаниель. — Успокойся, Эллен, мы освободим его!
— Спасибо, — прошептала она.
И снова они уставились на красное пятно.
— Это невозможно! — чуть не плача, произнес Марко. — Как можно быть таким жестоким? Как можно сделать нечто подобное с девушкой?
— И к тому же с собственной дочерью! — сквозь слезы добавил Натаниель.
Вытерев слезы, Тува воскликнула:
— Тийли?
Несчастное создание оказалось на редкость красивой девушкой. В чертах ее по-детски чистого лица было что-то восточное. Длинные черные волосы развевались на ветру. Девушка была совершенно обнаженной и стояла, упершись ногами и руками в скалу, так что ее тело напоминало букву «X». Сначала она была просто не в состоянии говорить. На ее невинном лице было написано нечеловеческое страдание.
