— Мне остается жить всего несколько часов. Я должна умереть, он убьет меня… после этого. Но сейчас я не хочу умирать!
Ее слова придали ему смелости. Он протянул руку и погладил ее по щеке. Она испуганно задрожала, но не отвернулась.
— Уведи меня отсюда… — прошептала она, стыдливо прикрыв глаза.
— Да. Не бойся меня.
Говоря с ней, он гладил ее по волосам и по щеке.
— Но я не понимаю, как в тебе поддерживается жизнь, — сказал он, — Без пищи…
— Мне не требуется пища.
— Без отдыха.
— Отдых мне тоже не требуется. Но я научилась — ведь время тянется так долго, так долго — впадать… не в спячку, нет… Как это можно назвать?
— Может быть, кома?
— Да.
При этом исчезают все человеческие ощущения. Ведь Вы, благородный господин, понимаете, что он остановил мое развитие. И этот подземный огонь сохраняет меня такой, какой я была когда-то.
— Я понимаю.
Марко почти не видел ее из-за слез, застилавших ему глаза. Он снял с себя свитер и рубашку. Время, конечно, поджимало, но это маленькое существо не заслуживало грубого обращения.
В голове у него пронеслась одна устрашающая мысль. Он читал книгу Джеймса Хилтона и видел фильм о Шангри-Ла, горной стране, где люди не старятся. Об одной экспедиции, случайно оказавшейся там, и о том, как член этой экспедиции влюбился в одну молодую и красивую женщину. Им удалось бежать, но стоило им пересечь границу долины, как рядом с ним оказалась дряхлая, умирающая старуха.
Что будет с Тийли, если они освободят ее и выведут отсюда? Семь столетий…
Но теперь ему не следует думать об этом.
Всадить в нее из милосердия нож он тоже не решался. К тому же это наверняка не помогло бы им пройти мимо нее.
Ему оставалось только одно.
Она открыла глаза и удивленно смотрела, как он расстегивает пояс.
Марко весь дрожал. Казалось, перед ним стоит немыслимая задача, справиться с которой было просто невозможно. Почему они выбрали именно его? Это было недомыслием с их стороны.
Но, подумав об этом, он, к своему удивлению, обнаружил, что ему не хотелось бы поручать это кому-то другому.
С каждой секундой его нежность к этой девочке становилась все сильнее и сильнее.
— Вы так прекрасны, господин, — удивленно произнесла она. — Почти как мой брат. Он был тоже темнокожим и статным, но… не таким, как Вы!
— Я знаю Таргенора, — сказал Марко дрожащим от волнения голосом. — Мы с ним друзья.
Она во все глаза уставилась на него.
— Я расскажу об этом потом, — торопливо добавил он, не желая вводить ее в замешательство, — Тийли… Тебе будет больно.
