Поверь мне, я не хочу причинить тебе никакого вреда, я выполняю свой долг. Ведь будет лучше, если это сделаю я, а не он… этот злодей…
Тийли кивнула в знак согласия. Взгляд ее был испуганным, но она продолжала смотреть ему прямо в глаза.
«Она не знает, что Тенгель Злой — ее отец. И дай Бог, чтобы она никогда не узнала об этом!
Если бы только у меня было время, чтобы доставить ей этим радость! А все получается так грубо, прямолинейно, бесчувственно!»
Она была очень хрупкой. И как бы осторожно он все не проделывал, ей все равно должно было быть больно.
Марко прижался щекой к ее щеке, взял ее одной рукой за затылок — и осторожно сблизился с ней. Это не составило для него никаких проблем. Он не был близок ни с одной женщиной, а она была хорошенькой девушкой…
Она слегка вскрикнула, задрожала всем телом — и все было кончено.
Замок был открыт.
Марко кусал губы. Ему с трудом удалось заставить себя прервать акт. И теперь он испытывал дикое необузданное желание продолжать. Но он воздержался от этого, и ему пришлось чуть ли не полминуты задержать вдох, прежде чем он смог выдохнуть.
Тийли прижалась лицом к его плечу.
Он нежно целовал ее ухо, шептал ей слова утешения, просил прощения.
Потом он взглянул на ее руки.
Они были по-прежнему прижаты к скале, словно приклеены. То же самое было и с ее ногами.
— Значит, все напрасно? — прошептал он."
"— Нет, — тихо и печально ответила она. — Даже если я и останусь здесь навечно, даже если явится этот презренный негодяй, все равно Вы дали мне так много: близость с другим человеком.
Нежность, внимание.
— Но мне пришлось покуситься на тебя, я так сожалею…
— А я ничуть не сожалею. Я благодарна Вам за то, что Вы пришли, господин. Лучше Вас никого нет.
Он торопливо погладил ее по щеке.
— Спасибо, маленькая Тийли! Очевидно, только он является ключом… Это так… так трагично! Я мог бы… Нет, его никто не может убить. Он непобедим, Тийли. Теперь он будет победителем!
— Если я смогу, я убью его, когда он явится сюда.
— Он бессмертен. Но не думаешь ли ты, что я покину тебя? Знай, что я останусь с тобой!
Ему не хотелось говорить ей, насколько щекотливой была ситуация.
Как смогут выйти наружу все те, кто ждет теперь на скальном выступе?
И как он сможет теперь покинуть Тийли?
Он знал, что ни за что не покинет ее, ведь он не смог бы жить, зная о ее одиночестве, о ее трагедии.
Чувства брали свое. Разочарование по поводу неудачи, нежность к этому незнакомому ему существу, к которому он уже питал глубокую симпатию.
