А сто рублей, которые ему сейчас были бы совсем не лишни, он, получается, подарил Софии. Главное, чтобы с ней ничего не случилось… А если она вновь поступила так, как год назад, то Бог ей судья. «Только вот всегда больно, когда разочаровываешься в людях, — продолжал мысленно рассуждать Клим. — Горько становится так, будто хинного раствора напился… От этого, правда, есть одно верное средство — никому не верить и не делать добра. Тогда и расстройств не будет. Возможно, когда-нибудь, лет через двадцать, я стану именно таким — холодным и расчётливым циником, не совершающим ошибок, возможно… Но покамест не очень-то у меня это получается… Как бы там ни было, но просить отца выслать ещё денег — совестно.
Он, конечно, не откажет, но как потом в глаза ему смотреть? Пожалуй, завтра же съеду отсюда. Попрошу Бабука поселить меня в какую-нибудь комнату в Нахичевани. Там, я слыхал, жить дешевле, чем в Ростове, и гораздо спокойнее. Не буду больше нанимать экипажи, а воспользуюсь конкой.
Здесь, как я заметил, она ходит по всем мало-мальски значимым улицам и даже в гору плетётся мимо кривых и не мощённых камнем переулков. В конце концов, можно обойтись лёгким завтраком и ужином попроще, без обеда. Об алкоголе пора забыть напрочь. Папиросы тоже надобно экономить. Проживу, право же, не впервой. Сколько раз в университете оставался без копейки на следующее, после Татьяниного дня[61], утро, а? Праздновали так, что чертям грустно было.
И ничего, выкарабкивался…»
— Сударь, вы позволите? — раздался чей-то голос. — Простите, это вы?
Клим повернулся. Перед ним стоял фокусник Тарасов, которому сегодня утром он грозил шандалом.
— Метрдотель не решился к вам подойти. Здесь не принято подсаживать гостей к чужому столу. Но к сожалению, в зале нет мест, а я только что закончил представление и страшно проголодался. Знаете, говорят, что во время пожара в лесу все звери спасаются бегством и не нападают друг на друга.
Мне кажется, мы оба желаем спастись от голода. А посему предлагаю хотя бы на время ужина заключить перемирие.
— Милости прошу, — буркнул Клим, разглядывая меню.
— Благодарю, — усаживаясь, вымолвил престидижитатор и тоже принялся выбирать блюда.
Вскоре появился официант — уже поседевший мужчина с хитро-добродушными глазками. Клим заказал мясное рагу с картофелем, квашеную капусту и маленький графин уже полюбившегося ему арцаха.
