На улице ещё было слышно, как из полуоткрытых дверей трактира доносилась грустная песня тобольских каторжан:"
"Звезда, прости, пора мне спать,Но жаль расстаться мне с тобою;С тобою я привык мечтать, —Ведь я живу одной мечтою.А ты, прелестная звезда,Порою ярко так сияешьИ сердцу бедному тогдаО лучших днях напоминаешь.Туда, где ярко светишь ты,Стремятся все мои желанья,Там сбудутся мои мечты;Звезда, прости — и до свиданья…
Отставной чиновник, чтобы не упасть, обнял шершавый ствол тополя и подумал: «Хорошо, хоть я ему не проболтался, священнику какого храма был передан «Чёрный Арагац».
В Нахичевани семь церквей, не считая монастыря Сурб-Хач. Устанет искать». Он улыбнулся, мысленно похвалив себя за сдержанность, и воззрился на небо. Звёзды, как светлячки, мигали в тёмном и бесконечном пространстве. Полная луна плыла среди облаков, то скрываясь в них, то появляясь вновь, будто боязливо выглядывала, из-за ширмы.
От реки несло прохладой, и в камышах Темерника кричала выпь. На соседней улице лаяли собаки, и во дворе гоготали, потревоженные кем-то гуси.
Сзади послышались шаги. Он повернулся. Из мрака приближалось тёмное пятно, в нём читался человеческий силуэт.
IIIДва господина средних лет — один в костюме и галстуке, другой в лёгкой домашней рубахе навыпуск и в простых штанах — сидели на веранде дома в Нахичевани, пили кофе из инжира[72] и курили. День только начался. Они вели речь на армянском, и размеренная, с виду непринуждённая беседа длилась уже несколько минут.
— Позвольте узнать, а что же сказал вам священник?
— Сначала он мне не поверил, подумал, что я провокатор. Но мне удалось убедить его, что я выполняю поручение наших братьев из Киликии. Он долго выспрашивал меня о Зейтуне. Всё выяснял, где какие улицы находятся, лавки и церкви, — пояснил гость, разглядывая дымящуюся папиросу.
— Не сомневаюсь, что вы с честью выдержали экзамен.
— Я ведь там родился. Потом перебрался в Эриванскую губернию. Но я вновь побывал в моём родном городе ещё до пожара.
Как выяснилось, святой отец тоже там гостил. Знаете, ему близки идеи равенства, но он не поддерживает продолжение восстания против русского царя. Считает, что русские много сделали для нашего народа и выступать против России — предательство.
— Как же он не понимает, что мы вовсе не против русских, а против самодержавия. Армения должна наконец обрести собственное независимое государство, а не ютиться на чужих землях.
