Но сразу фыркнула и махнула рукой.
— Видишь ли, — тон её вдруг сделался снисходительным и крутым. Как ледяная горка. — Мой отец УЖЕ государь. Он был коронован по всем правилам. Существует миллион пактов, свидетельств и документов, удостоверяющих его ПРАВО. А Сётоку без Печати — дырка от бублика. Просто чувак, который случайно забрёл во дворец. Не будет Печати — его просто никто не будет СЛУШАТЬ. Даже последняя судомойка.
А часы в голове продолжали тикать.
— Ладно, проехали, — Любава нетерпеливо махнула рукой. — У меня есть план.
Печать хранится в центральном здании, в Главном Церемониальном зале. Лежит в специальном таком ларце, на самом видном месте. Ключ — у Хранителя Печати…
— Что, конечно же, значительно облегчает всю работу.
— Я хотела переодеться в форму охранника, — гнула своё девчонка. — Сейчас день, так что Хранитель, господин Окигава, находится на службе. Надо всего лишь подобраться к нему, снять с пояса ключ, затем пробраться к ларцу и вытащить Печать. Ничего сложного.
— С чего ты взяла, что этот Окигава так уж легко расстанется с ключом?
— С того, что я здесь, если ты помнишь, уже две недели.
Я изучила всё, что можно, всю жизнь дворца. Все протоколы, регламенты, смены караула и маршруты подметальщиков. Я знаю, о чём говорю.
Голос её звучал убедительно.
— Ладно, выкладывай.
Как говорил Фудзи, если женщина чего-то хочет, лучше ей это дать…
— Сейчас почти полдень, — начала деловито Любава. — Ровно в двенадцать господин Окигава прекращает работу и выходит в сад с Серебряными Тропами.
Там он садится на скамейку и пьёт чай с медовыми коржиками. После этого сидит ещё целый час — принято считать, что Хранитель медитирует. На самом деле он спит, как сурок. И только потом возвращается к своим обязанностям.
Я слышал, что Сётоку помешан на контроле. Что он никому не доверяет. Что на каждом шагу в Нефритовом дворце ловушки, мины и вооруженные до зубов охранники…
Но что я вижу собственными глазами? Охранники, сделав небрежный обход, накачиваются спиртным. Пленница спокойно расхаживает, где ей вздумается.
Чиновники спят на посту…
— Спит?
— Господину Окигаве уже девяносто шесть лет, — отмахнулась Любава. — Он — один из старейших чиновников дворца. На самом деле, Сётоку отдаст правую руку, чтобы заменить этого архаичного старца на свою марионетку. Но пока Окигава, как Хранитель, не вручит ему Большую Императорскую Печать — принц не может нанять даже чистильщика обуви.
— Но он вешает людей!
— Да, но ведь мертвецам не нужно платить зарплату.
