Я стал другим, и тем самым, разрушил одну из директив!
Теперь остаётся измениться на психологическом уровне. Снять остальные Директивы. И тогда я смогу стать самим собой!
Стоя на краю ринга, я почувствовал: вот оно! Здесь и сейчас я должен убрать вторую директиву:
ПОСЛАННИК НЕ ДОЛЖЕН УЧАСТВОВАТЬ В ЖИЗНИ МИРА, В КОТОРОМ НАХОДИТСЯ НА ЗАДАНИИ.
И в этот момент прозвучал третий удар гонга.
Это мой мир! — подумал я. — И у меня есть своё место в этом мире. Я имею право его защищать.
И мы с Сётоку одновременно шагнули в дохё.
Сделав шаг, я почувствовал, как сгорает ещё один сегмент. Шагнув на ринг, я шел к свободе.
Сётоку предпочитал двигаться против часовой стрелки. И мы пошли по кругу, пока не сближаясь, но изучая движения и повадки друг друга.
Нагината в руках принца крутилась, как мельничное колесо. Я же почти не двигал своим коротким танто, держа его внизу, на уровне бедра, остриём вперёд.
Матросский хват — почему-то называли такое положение у нас, на Ёшики: большой палец лежит сверху по спинке клинка, остальные пальцы держат рукоять свободно, готовые в любой миг повернуть нож назад.
Несмотря на грузное тело, двигался Сётоку очень плавно. Он словно танцевал на кончиках пальцев, так легко, словно летел над ровным покрытием дохё.
Я поймал себя на мысли, что стараюсь скопировать его движения, двигаться столь же плавно, зеркально отражая манеру принца.
И вдруг он сделал обманное движение и прыгнул ко мне.
На самом деле, это был не прыжок. Скорее, стремительный и неожиданный сход горной лавины, увенчанной длинным и острым лезвием.
Я отстранился в последний миг, встав боком — так, что длинное лезвие нагинаты прошло вдоль моего живота.
Вот сейчас я порадовался, что на мне этот плотный, похожий на корсет, пояс…
Сётоку отпустил древко нагинаты и бросил руку мне на плечи. Со стороны это выглядело, словно он прижал меня к себе в дружеском объятии, но я чувствовал, как громадная ладонь, обхватив шею, сжалась, немилосердно сдавив мускулы и перекрыв доступ воздуха.
— Я могу сломать тебе позвоночник прямо сейчас, — растянув губы в улыбке, прошептал Сётоку. От него разило крепким мужским потом, в котором угадывалась еле заметная примесь алкоголя. — Но это будет неинтересно, — продолжил он. — Мои подданные жаждут зрелища. И они его получат.
Оттолкнув меня так, что я споткнулся о метущую пол ткань штанов, он повернулся к зрителям и замер, широко расставив ноги и раскинув руки.
