Это было куда милосердней, чем перерезанное горло: животное не билось в агонии, чувствуя, как утекает кровь из жил, а погибало мгновенно, не успев понять, что происходит.
Но выглядело это куда более зловеще.
Тогда меня поразила точность, с которой действовал убийца. Он никуда не торопился. Не играл на публику. Он приходил, делал своё дело — не доставляя животным лишних страданий — и уходил, забрав весьма солидный гонорар.
Сётоку был похож на кровавого мясника. Я заметил в его глазах ту жажду, о которой говорила Любава.
Он ХОТЕЛ причинить боль.
А я? Хочу ли я его убить? Жажду ли увидеть его закатившиеся глаза, бьющиеся в судорогах ноги? Пожалуй, нет.
Постараюсь ли избежать этого всеми силами?
Постараюсь.
Но чувствую: сегодня этого будет недостаточно.
Когда я принял решение пойти на контакт с Сётоку, то почувствовал, как раскалились нити сети в моей голове.
Третья Директива! — понял я. — ПОСЛАННИК ОБЯЗАН ВСЕМИ СИЛАМИ СТРЕМИТЬСЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЗАДАНИЯ.
Но сознательно рискуя жизнью, я подвергаю сомнению директиву! Ведь я должен выполнить задание — а для этого оставаться в живых.
Чувствуя, как горит очередной сегмент цепи, я сделал шаг к принцу.
Теперь я свободен! Я — это только я, а не послушный пёс Корпуса. Отныне я буду делать только то, что считаю нужным, а не то, что диктует код в моей голове.
Сётоку сделал очередной выпад. Нагината просвистела совсем рядом, и я чуть не остался без кончика уха.
Не останавливаясь, он ударил снизу — я отскочил. Но принц наступал.
В глазах его появилась сосредоточенность: он совершал одну молниеносную комбинацию за другой, лезвие нагинаты мелькало вокруг моего тела, заставляя вертеться ужом.
Оно зловеще свистело, выпевая погребальную песнь смерти, и свирепый оскал принца вторил этой песне.
Чтобы подобраться вплотную к толстой туше, окруженной высверками острой стали, мне пришлось пойти на обман.
Бросок — и кончик танто прочертил тонкую красную линию на груди Сётоку, чуть выше границы пояса.
Но когда рука шла назад, принц успел задеть моё плечо.
Рана была серьёзной: нагината почти перерубила мускулы. Кровь хлынула потоком, рука сделалась скользкой, и я перехватил меч другой рукой, пока не намокла рукоять.
Теперь счёт пошел на секунды.
В голове вдруг зазвучали щелчки пальцев: именно так отсчитывал время тренер на занятиях по боевым искусствам у нас в Корпусе… Лёва прозвал тренера Клепсидрой — там, откуда он был родом, использовали водяные часы.
