Его начала распрашивать врачиха средних лет: что да как? Славка насторожился, сразу вспомнил, как рассказывал о своих поломанных ребрах, когда его уличные рэкетиры полумертвого привезли в приемный покой, а потом милицейская дознавательница явилась, и решил правды не говорить. Он даже фамилию назвал вымышленную – Тюменцев. На какое-то время им вдруг овладело странное веселье, ведь удалось, почитай, живым с того света вырваться.
То ли капельница подействовала, то ли уколы, но, лежа на кушетке, прикрытый серой больничной простыней, он назвал для записи в истории болезни место работы – радиостанцию, где красил вышки, в штате которой, правда, никогда не числился, трудясь по контракту с подрядной фирмой, а домашний адрес автоматически возник – площадь Обороны, дом два.
Он считал, что с полным правом может считать своим домом чердак педагогического колледжа. На вопрос о номере квартиры ответил: ""Двенадцать"". Это был номер его настоящей квартиры, так что и тут он не врал.
Потом пришлось объяснять, что случилось.
Но тут версия была практически готова. Зашел на лесобазу купить чего-то деревянного, зашел в корпус, а там вдруг пожар случился. Огонь, дым, все побежали, и я побежал. Люди к окнам, я следом, тут как грохнет! Вылетел в окно, весь порезался. Тогда, наверное, и ногу продырявил.
– Вы понимаете, – вздохнула врачиха, – что обо всех огнестрельных ранениях или о подозрении на таковые мы обязаны сообщать компетентным органам?
– Понимаю, а как же, – радостно закивал Славка, ещё раз мысленно похвалив себя за предусмотрительность, – обязательно надо сообщать.
А ещё кого-нибудь привезли оттуда?
– К нам не привозили, но, может, в областной ожоговый центр доставили. У вас ожогов не оказалось, поэтому сюда привезли.
На этом распросы окончились, но появилась пожилая медсестра, которая принялась составлять опись вещей, сданных на хранение. Оказывается, одежда и обувь отправляются на склад, а содержимое карманов – в сейф. Изодранная куртка, распластанные брюки, к тому же все перепачканное кровью, оказались в одном полиэтиленовом пакете, только кроссовки Славке удалось отбить в качестве домашних тапочек.
Он поклялся, что вымоет их с мылом, и ему разрешили взять их в палату."
"С содержимым карманов оказалось проще. Связку ключей Славка сунул под простыню и, улучив момент, отправил туда же большую часть денежной пачки. Остальное было скрупулезно подсчитано и занесено в ведомость. Туда же попал складной нож.
