Он, тяжело переставляя прямую ногу, перетянутую ремнем, припадая на нее, шел и хватался рукой за ящики, чтоб не упасть. Навстречу ему несло клубы теплого пара, перемешанного с едким дымом. Он сразу растворился в этом удушливом облаке, поэтому, даже если бы бандиты спохватились и кинулись за ним, вряд ли они смогли бы его отыскать в этом удушливом тумане.
Шлепая по воде, бегущей по земле между штабелями и ящиками, перешагивая через туго округленные брезентовые рукава, Славка вдруг вышел к пожарной машине. Он увидел мокрого пожарного в резиновой робе, который удивленно на него уставился, и упал.
Очнулся, когда его на носилках втаскивали в ""скорую помощь"". Издалека, словно сквозь ватную подушку, доносились голоса. Какое-то время Славка не мог понять, где находится и что с ним приключилось. Потом в памяти всплыло искаженное лицо бандита со стекленеющими глазами. И боль, словно тоже проснулась, пронзила тело. Славка застонал, царапая ногтями брезент носилок.
– Постой-ка, я тебе обезболивающее вколю, – склонился над ним какой-то парень в распахнутом белом халате.
– Был в шоке, сейчас отходит, – пояснил кому-то.
– Ну, что, режу штаны? – спросил кто-то невидимый женским голосом.
– А чего на них смотреть? – удивился парень, поднимая шприц и слегка нажимая на поршень, с кончика иглы сорвалась тонкая струйка. Он подмигнул Славке, кусающему от боли губы: – Ничего, сейчас легче будет. А штаны у тебя и так все изодраны, все равно выбрасывать, верно?
Горячая волна прошла по телу после укола. Славка почувствовал, что боль и вправду уходит, хоть в ране на ноге ковыряли каким-то инструментом.
Противно пахло спиртом. Похоже, с его помощью смывали запекшуюся кровь, и он, испаряясь, холодил кожу. Славка расслабленно лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к отрывистому разговору медиков, понимавших друг друга с полуслова.
– Смотри, явно пулевое, – сказал парень. – Вот входное, а вот выходное. Навылет прошла, можно бинтовать. Только мягкие ткани, мышца, а кость не задета. Что хоть тут у них было?
– Да ясно что, – пренебрежительно отозвалась женщина, – разборки очередные.
Все наши деньги поделить не могут, сволочи. А вот резаная. неглубокая совсем. Может, скобками ее?"
"– Давай скобками. Пытали его, что ли, весь в крови? Ну-ка, сидеть можешь?
Славка понял, что обращаются к нему и тянут за лацканы куртки, пытаясь усадить. Он не сопротивлялся, но и не помогал, ощущая полный упадок сил. Даже глаза открывать не стал. С него содрали куртку и рубашку.
