— Какие у вас зубки, — продолжал нашептывать ей муж, — так и съел бы их!
Глаза его под полумаской жадно горели, и этот взгляд волновал и радовал Катарину еще сильнее, чем темпераментный танец. Как будто сбылись ее девичьи мечты, и серые будни превратились в радугу.
И что из того, что мужчина, обнимающий ее, был ее мужем не по-настоящему? Это как в театральной постановке — блеск и мишура, и не видно, что на рыцаре бумажные доспехи, а меч — обыкновенная деревяшка.
— Неплохо, донья Кошечка! — подбодрил ее муж. — А теперь добавим огоньку!
Очередной поворот, и негодник Хоэль положил руку не на талию Катарине, как полагалось бы, а пониже — прихватив ладонью под ягодицу.
Катарина вздрогнула, как будто ее ужалили, но муж только прижал ее покрепче, не давая отстраниться.
— Спокойно, на нас же смотрят, — сказал он, и глаза его смеялись.
— Вот именно — смотрят! — зашипела Катарина, старательно улыбаясь при этом.
— Вы про это? — он усмехнулся и чуть сжал пальцы, заставив Катарину почти упасть к нему на грудь.
— На это-то пусть глазеют. И завидуют.
— Чему тут завидовать?!
— Да я сам себе завидую, донья Кошечка, — промурлыкал Хоэль, но руку убрал — медленно, незаметно для других лаская женское тело, скрытое складками платья. — Какая же вы милашка, когда злитесь Смотреть на вас — одно удовольствие.
— А я с таким удовольствием выцарапала бы вам глаза, — пообещала Катарина со сладкой улыбкой.
— Беситесь, это вам идет, — щедро разрешил Хоэль, разворачивая ее в танце и почти касаясь губами ее щеки.
— Злючка, царапучка, такая кошечка — и бархатная, и с коготками. Хотел бы я познакомиться не только с вашими коготками, Котенок-Кэт. Вы не подарите мне немного вашей бархатной мягкости? Она у вас есть, я знаю.
Румянец полыхал на лице Катарины, и она даже не нашлась с ответом. Но к счастью танец закончился, и муж, хитро улыбаясь, проводил ее к дамам, поцеловав на прощанье в ладонь. Катарина запоздало выдернула руку из его пальцев, залившись краской уже до ушей.
— Оставляю вас поболтать, — Хоэль галантно раскланялся с благородными доннами и ушел к столу, где разливали охлажденное вино.
Воспитанные дамы Тьерги вели себя деликатно, и ни слова не было сказано о танцах, что только что устроили герцог и герцогиня, но едва Катарина отошла под предлогом поправить прическу, женские головки сблизились, а женские ротики захлебнулись ахами, охами и взволнованным шепотком.
Катарину догнала Лусия — тоже красная, как вареный рак — и подхватила под руку.
