Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Зоя Кузнецова без аханья и вздохов (только стекали по щекам слезы) обработала, перевязала раны и вместе с санитарами отнесла его в полковую санчасть.

– Будем на тот берег отправлять? – спросил капитан, начальник санчасти.

– Пусть здесь отлежится, – попросила Зоя. – Я сама буду приходить перевязки делать. У вас ведь людей не хватает.

– Приходи, раз у вас любовь такая. А сейчас раздевай его, рану на шее зашить надо. Повезло парню. На пару сантиметров правее, и гортань бы перебило.

– Повезло дураку, – всхлипнула Зоя, стаскивая с Андрея гимнастерку.

 – Кто его просил в зубы к фрицам лезть? Стрелял бы из окопа, так ведь понесло его, куда не просили.

– Минометную батарею искал, мать ее ети, – с трудом ворочал языком Ермаков. – Нашел все-таки.

– Ну, все, победили фрицев, – поднося иглу к ране, насмешливо сказал хирург.

Андрей охнул от боли, когда тот раз и другой проколол рану, сшивая края шелковой ниткой.

– Терпи, казак, раз героем быть решил.

– Благодари бога, – не отрываясь от своего занятия, рассуждал хирург.

 – Если бы осколок правее ударил, то вряд ли бы мы с тобой встретились. Шея у человека место опасное – ее лучше под пули или осколки не подставлять.

– Я и не подставлял специально, но когда один от пятерых отбиваешься, то сложно живым уйти.

– Ты, я гляжу, сумел.

– Троих фрицев срезал, тогда и ушел. В общем, повоевал.

– Ну, все, – заканчивая операцию, сказал хирург. – Жить будешь. Отведите его в палату.

Максим Быков, заскучавший без Андрея, обрадовался его появлению и заявил:

– Я, пожалуй, еще бы недельку здесь полежал.

– Или две, – осадила его старшая медсестра. – Денька три побудешь, и топай к своим. Воевать я, что ли, буду?

Глава 6 Тяжелые дни ноября

Шестого ноября 1942 года Верховный главнокомандующий Сталин, выступая на торжественном собрании в Москве, посвященному 25-й годовщине Октябрьской революции, произнес такую фразу: «Будет и на нашей улице праздник».

Фразу эту многократно повторяли, зная, что Сталин ничего не говорит зря.

Некоторые ожидали мощных ударов в день праздника. Немцы сутки не вылезали из траншей и не отходили от пулеметов.

Но ничего особенного в этот день не произошло. Немецкие офицеры обходили под морозным ветром траншеи и разъясняли своим подчиненным, показывая на узкую полосу траншей, где упорно сражались недобитые русские.

– До наступления ледостава все закончится. Переправа действует кое-как, красноармейцы варят дохлую конину и ремни на закуску.