Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

По-человечески их жаль, это туповатые, не смыслящие в политике деревенские мужики. Многие желали бы сдаться, но за ними постоянно следят комиссары и НКВД.

Солдаты кивали, в чем-то соглашаясь со своими офицерами, но задавали и вопросы:

– Ходят слухи о большом русском наступлении. В этом есть хоть частица правды?

– Кто и откуда будет наступать? У них триста метров тыла, да еще отрезанного от своих главных сил. Вы видели хоть один танк или орудие крупнее, чем их примитивные «сорокапятки»?

Несмотря на затяжные бои и серьезные потери, жалобы на плохое питание, болезни и вши, боевой дух большинства немецких солдат и офицеров оставался довольно высоким.

Они верили фюреру, видели, в каких тяжелых условиях воюют русские, неся огромные потери, и соглашались, что большевики не смогут долго оборонять эту вспаханную снарядами и бомбами полоску земли.

В то же время наиболее дальновидные из немецких высших офицеров уже давно наблюдали за сосредоточением советских частей на южном и северном флангах.

Они отлично понимали, что это грозит фланговыми ударами. Но после двух удачных летних компаний сорок первого и сорок второго года руководство вермахта в своем большинстве не верило что русские способны на массированное наступление

Гитлер 8 ноября выступил в Мюнхене перед ветеранами с большой речью, которая транслировалась по всей Германии. Надо было как-то объяснять причины того, что город никак не удается взять.

Фюрер заверял: он не желает, чтобы его войска несли неоправданные потери, и остатки русских будут сметены небольшими штурмовыми отрядами.

Волга перекрыта, 62-я армия Чуйкова, закопавшись в развалины, блокирована, и скоро все будет кончено.

Да, Гитлер старался по возможности беречь своих солдат, и в этом вопросе его военноначальники занимали куда более разумную позицию, чем многие наши генералы, без устали гнавшие красноармейцев в безнадежные лобовые атаки.

Но здесь, в Сталинграде, не жалели солдат ни с той, ни с другой стороны.

Для Гитлера город, носящий имя его главного врага, вызывал стойкое раздражение. Захватить его и окончательно выбить русских, несмотря ни на какие потери, превратилось в навязчивую идею. Возьмем Сталинград, и сразу закончится война.

В этих рассуждениях отсутствовала логика. Гигантский фронт тянулся на тысячи километров от Баренцева до Черного моря. И взятие какого-то города, чье бы имя он ни носил, не решало судьбу войны.