Все это Барыня легко нам продемонстрировала. Раскроив на части тело Дантиста, которое мы с Ларсом до кучи метнули вверх. По диагонали от шеи до паха, будто там и брони никакой не было. А потом, и дуру сделала, когда прыгнула вниз и попыталась проколоть Стечу, возившегося с дверью в кабинет Дантиста.
В последний момент смогли ей прицел сбить — я успел тележку катнуть под лапу, ногой это назвать язык уже не поворачивался. Стеча на адреналине ввалился в комнату и забаррикадировался внутри.
А Быряня, чуть не застряв и получив в спину сразу от меня и от Гидеона, зашипела, неуклюже развернулась и, проваливаясь в досках пола, побежала за Гидеоном.
Огнестрел работал лучше, а, может, щупальца, отвердев, потеряли прежнюю способность. И промахнуться было нереально. Барыня раздалась в размерах и от острых кончиков лап до чешуйчатой макушки нависала над нами почти с трехметровой высоты. Несколько раз пыталась прыгать, но цепляла головой люстру и сменила тактику на рывки с резкой сменой направления.
А долбили с четырех сторон. Каждый выстрел по чуть-чуть ковырял панцирь, ставший новым телом Барыни. Ковырял, выбивал небольшие кусочки странного вещества, похожего на каменные осколки, но пробить пока ни одна пуля не смогла. Даже зажигательные — шипели и искрились, как при сварке, погружались на несколько миллиметров и гасли."
"Я ныкался за пыточными креслами, священник смылся сразу, как только она обернулась, и теперь стрелял из-под остатков конторского стола, а Стеча отпустил ее на несколько метров и палил из кабинета.
Но главную скрипку в нашем оркестре играла Банши. Она каким-то образом оказалась на втором этаже и закидывала паучиху небольшими бомбочками, обмазанными какой-то липкой пастой.
Только эти бомбы нас и спасали. Паучиха шипела, цокот сливался с треском досок, но не оставляла попыток достать кого-нибудь из нас. Бросилась за Гидеоном, зажала его в углу и уже замахнулась на него лапой. Тут же в нее сверху прилетела бомба-липучка от Банши.
Пузатая жестяная банка прилипла к затылку монстра и раздался взрыв! Облако дыма разлетелось вокруг паучихи, а ее саму отбросило и впечатало в пол.
Гидеон, тряся головой и держась за уши, из которых шла кровь, вывалился из дыма и, шатаясь, пополз вдоль стеночки.
— Херасе! Так тебе, гадина! — радостный Стеча выскочил из кабинета и побежал на помощь к священнику, я же судорожно перезаряжал дробовик, не веря, что все так легко закончится.
