Что скрывал покойник

Бен, даже если бы очень постарался, не смог бы работать медленнее. Впрочем, Клара вынуждена была напомнить себе, что особой роли это не играло. Рано или поздно, но они непременно освободят из плена все рисунки Джейн.

— О господи, это просто катастрофа! — Голос Руфи громким и отчетливым эхом прокатился по всему дому. Клара поднялась наверх из подвала с ведром в руках. Руфь и Гамаш стояли посередине гостиной, и Клара с неудовольствием отметила, что Бен торчит здесь же, опершись о столик.

— Это ваша работа? — осведомилась Руфь.

— Я лишь помогаю открыть их. Эти рисунки сделала Джейн.

— Никогда не думала, что скажу нечто подобное, но я согласна с Иоландой. Прикройте их чем-нибудь снова.

— Я хочу показать тебе кое-что. — Клара взяла Руфь под локоть и подвела к дальней стене. — Взгляни на это.

Ошибиться было невозможно, там была нарисована Руфь, совсем маленькая, еще ребенок, державшаяся за руку матери. Маленькая Руфь, высокая и неуклюжая, стоящая на стопке школьных учебников.

— Когда я была маленькой, то носила косички, — прошептала Руфь, догадавшись, очевидно, о чем думает Клара. Но та поняла, что своим рисунком Джейн хотела показать, что даже в детстве Руфь была упрямой и своевольной. Остальные дети смеялись, но какая-то девочка бежала к ней, чтобы обнять и утешить. Руфь как зачарованная стояла перед стеной, разрисованной Джейн.

Руфь продекламировала стихотворение шепотом, но замершая комната услышала ее.

— Лью Хант. «Рондо». Это единственные стихи, о которых я жалею, что не я их написала. Не думала, что Джейн запомнила, как мы впервые встретились, не думала, что для нее это имело какое-то значение. Это был мой первый день в школе. Мой отец начал работать на здешней мельнице. Мне только что исполнилось восемь лет, я была новенькой в классе, высокой и нескладной, и даже тогда не слишком приветливой. Но когда я вошла в здание школы, дрожа от страха, Джейн встала с места, прошла по проходу между партами и поцеловала меня.

Руфь, с блестящими как льдинки голубыми глазами, глубоко вздохнула, потом пристально и неторопливо оглядела комнату. Медленно покачала головой и прошептала;

— Это невероятно. Ох, Джейн, мне так жаль.

— Жаль чего? — тут же спросил ее Гамаш.