— Анют, не нужно этого светского тона, — неожиданно произнесла бабушка Михея. — Мне сегодня хватило потрясений.
— Знаете, мне тоже, — не удержавшись, хмыкнула, допивая чай. И, подумав, предложила. — Налить? Ну, чаю, кофе…
— Да я б от чего покрепче не отказалась! — сердито отозвалась старушка.
— Вот уж чего нет, того нет, — медленно и удивленно протянула моя светлость. — Я как бы обычно не пью…
— Как и не делаешь все то, что тебе сегодня приписали, и что озвучила ты сама, — уверенно добила женщина.
И, вздохнув, неожиданно взяла меня за руки. У меня нервно глазик дернулся. — Анечка, девочка моя, я знаю, что ты не такая плохая, как кажешься. Нет, даже какой хочешь казаться в глазах окружающих! Ты ведь на самом деле хорошая… пока тебя никто не трогает.
Какая однако… проницательная бабуленция-то на самом деле оказалась!
— Неужели? — иронично выгнула я бровь. — С чего вы взяли?
— Ну, ты же меня не послала с порога матом? — усмехнулась Надежда Станиславовна. — Хотя имела полное на это право.
— Да вы тут причем? — рассеяно провела я рукой по волнистым волосам, лишившихся, наконец-то, всех неудобных шпилек — это было первым, что я сделала, оказавшись в Мишкиной машине.
— Анечка, я настояла на этом приеме, я послужила причиной всему. Я не поверила вам сразу и, в конце концов, именно я настояла на ваших с Мишенькой отношениях, — негромко, спокойно, но очень серьезно произнесла Михеева бабуля. — И я очень сожалею о том, что тебе пришлось выслушать от этой… змеи подколодной!
— Надежда Станиславовна, — грустно улыбнулась я.
— Не волнуйтесь обо мне. Мне не привыкать такое слышать. На работе, в универе… Я же не дура, все понимаю. Таких, как я, никогда не примут в ваших кругах. Именно поэтому я бы никогда не согласилась на брак с Мишей.
Хватило мне в свое время домогательств Исаева!
Гадство! Ну что ему стоило раньше объявить о своей помолвке?! В таком случае и я бы его сразу послала, и его фан-клуб, зная, что его интерес ко мне так, свадебная интрижка, не стал бы меня доставать!
— Анечка, я не настаиваю, — покачала головой старушка, поглаживая мою ладонь.
— Теперь не стану. Свою ошибки я умею видеть. Я просто хочу, чтобы ты знала: чтобы не случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне или к Мишеньке.
— Спасибо, — улыбнулась я и на сей раз искренне. — Приятно слышать это от вас.
— И если вы с Мишенькой все-таки когда-нибудь…
— Ну, Надежда Станиславовна! — протяжно возмутилась я.
