Ты с Полонским… А Исаев даже после вашего помпезного ухода меня не захотел!
Млять… ну я ж не виновата, что у кое-кого проблемы с собственным либидо!
Однако из горла вместо слов вырвался всего лишь тихий хрип. Закричать не получилось, разжать ее сведенные от злости пальцы — тоже! Тогда я рискнула отпинаться… а эта дура, выругавшись, просто вытолкнула меня в открытое окно!
Когда-то раньше, смотря такие кадры по ТВ, я думала, что падать с высоты это долго, дико, страшно…
На самом деле оказалось все банальней — секунда жуткого испуга, один удар и темнота.
А вот возвращаться обратно к жизни уже не было так весело.
Вокруг что-то шумит, гудит, попискивает, шуршит…
И меня фактически выворачивает наизнанку!
Я с трудом сдержала рвотный позыв, вяло пошевелив руками. Открыла глаза… и чуть не взвыла! Неяркий свет больно резанул, отдавшись в голове такой жуткой болью, что аж тошнить перестало.
— Опа-па, — раздался негромкий и спокойный голос. — Очнулась. Ну ка милая, посмотри сюда…
Я неохотно перевела взгляд.
Мужчинка в халате. Белом. Вокруг интимный полумрак, и кажется мне сия рожица будто бы знакомой…
— Сколько пальцев? — мне показали тройную растопырку, внимательно наблюдая за моим лицом, видимо, проверяя реакцию.
С трудом облизнув сухие губы, я невнятно прошептала:
— Три.
— Отлично, — кивнул мужик и задал следующий вопрос: — А как тебя зовут, помнишь?
— Аня.
— Уже прогресс. Фамилия?
— Солнцева.
— А какой сейчас год?
— Сто восьмой до рождества Христова…
Тут врач запнулся.
Задумался и выдал с укоризной:
— Язвим?
— Есть немного, — попыталась улыбнуться я. Получилось не особо, если честно — напоминало неудачную шутку на поминках. Но хотя бы знакомый медик перестал смотреть на меня так, как будто я вот-вот прям тут копытца откину.
— Ну, значит, не все так плохо, — кивнул своим мыслям Глеб, который Викторович, который тот самый, что когда-то лечил мою пострадавшую ногу. — А теперь чуть-чуть потерпи и постарайся не ругаться.
Я попыталась, честно. Не вышло! Но ругалась искренне и про себя, ибо на звуки сил просто не хватило, а от яркого света фонарика, который направили мне в каждый глаз по очереди, голова просто взрывалась фейерверком боли.
— Молодец, — похвалили меня, отчаянно глотающую слезы. — Что случилось, помнишь?
— Смутно, — шмыгнула я носом, слабо так пытаясь вернуть обычное зрение вместо того, что усиленно подкидывало мне аж целых двух врачей вместо одного.
