В голове заплясали картинки… — Хотя…
— Помнишь, — оценив мой обалдевший взгляд, вынес вердикт медик. — Что ж, это хорошо.
— Меня вытолкнула из окна бывшая моего даже не парня, — поморщилась я, пытаясь толком рассмотреть небольшую больничную палату, в которой оказалась. Не очень получилось — зрение плыло, а язык периодически активно заплетался. — Что тут хорошего?
До меня еще просто не доходило, что меня натурально пытались убить…
— Состояние твое, говорю, хорошее, — помахав передо мной синенькими снимками с характерными изображениями внутренностей моей непутевой головы.
— Навернуться со второго этажа и отделаться синяками, да средненьким сотрясением — это надо уметь, знаешь ли.
— Могло быть хуже? — я невольно замерла, с трудом пытаясь осознать сказанное.
— Аня, давай начистоту, — вздохнув, Глеб Викторович присел на край больничной кровати. — Тебе невероятно повезло, что под окном была пристройка, об которую ты и ударилась головой. Но второй раз тебе повезло, что под пристройкой стояла чья-то машина, а точнее — кабриолет.
Ты угодила прямо на тент и между дугами, а могла и переломать о них себе позвоночник. Ты это понимаешь?
— Да, — я нервно сглотнула, но уже не от легкой тошноты. От страха!"
"До меня только сейчас начал доходить весь смысл произошедшего.
Мамочки… меня ведь действительно пытались убить! И из-за чего? Из-за глупой ревности?!
— Поэтому, — машинально взглянув на закрытую дверь, добавил мужчина. — Я настоятельно рекомендую тебе держаться подальше от Исаева.
Демьян мне, конечно, друг… Но в следующий раз собирать тебя по частям, прости, но я не хочу.
— С чего вдруг такая забота? — невольно напряглась я, чуя какой-то подвох даже своим кружащимся сознанием.
— Во-первых, я врач, — с укоризной посмотрели на меня. — А, во-вторых, не идиот. Ань, я тебя осматривал. И я прекрасно догадался, что за шрам у тебя на спине и почему ты, имея его, до сих пор жива. Тебе мало в жизни потрясений было?
— Нет, — хмуро отозвалась, комкая пальцами тонкое одеяло.
Вот знала же, что нельзя мне в больницу… Как и знала, что нельзя связываться с этой гребаной золотой молодежью. Ни с кем из них!
— Вот и я думаю, — кивнул Глеб и предложил. — Ты думай, не торопись. Всю эту ораву, нервно подпирающую стенки в коридоре я все равно к тебе пускать не буду, даже выставлю охрану на всякий случай. Захочешь кого увидеть — скажешь. Договорились?
— Да, — медленно и с трудом кивнула и, поморщившись, все-таки спросила.
