«У меня стипендия была двести восемьдесят рублей в старых деньгах, а нынешних это было бы двадцать восемь, – подумал профессор. – А как я трясся, чтобы не потерять стипендию, и, странно, на все хватало, даже книги покупал».
– Что касается Винарта, ты неправ, – сказал Наркевич Алпу. – Я, конечно, Наурису не разрешаю с ним водиться, но сам бываю у него, когда надо подремонтировать машину. И тебе рекомендую.
– Мне не надо – у меня на фабрике свой механик."
"– Раньше мне приходилось искать человека, который отогнал бы машину в автосервис – ведь там и за полдня не управишься, писать на него доверенность, а теперь я просто звоню Винарту и отдаю ему ключи.
Через час моя машина уже готова. Масло заменено, клапаны отрегулированы… Работает безукоризненно. Правда, развал передних колес он не берется делать, с этим лучше в сервис, на стенд. Вот ты, Алп, как специалист народного хозяйства, не объяснишь ли мне, что это за экономическое чудо – Винарт? Во всех школах подряд меня учили: чем крупнее предприятие, тем больше возможностей для механизации и повышения производительности труда – в результате продукция становится дешевле.
Винарт и ему подобные работают лучше и дерут за это наполовину меньше, чем в автосервисе, но газеты их почему–то не хвалят, а ругают.
– В детстве он был очень послушным мальчиком. Учеба, правда, давалась ему трудно: много болел, – вставила Спулга.
– Я думаю, за свою жизнь тебе довелось встречать и другие примеры несогласованности теории и практики.
Если бы Винарт не научил наших мальчиков отпирать двери машины, они не угнали бы тот «Москвич». В этом я уверен. Сколько он отсидел? – мрачно спросил Алп.
– Года полтора, кажется.
– Но ведь дали больше.
– За хорошую работу и примерное поведение освободили досрочно. Я помог ему арендовать гараж, и теперь он по вечерам халтурит в поте лица. К нему выстраивается целая очередь, на каком–то складе у него есть блат – может достать запчасти. Но за работу дерет! Ей–богу, этот оборотистый парень станет миллионером.
– Ну что вы о таких старых, противных делах! – прикрикнула на мужа Спулга. – Поговорим о чем–нибудь более веселом. Эдуард Агафонович, я хочу чокнуться с вами!
– Желание красивой женщины – для меня приказ, который незамедлительно следует выполнить! – галантно отвечал хозяйственный работник.
Сумерки сгущались: почти во всех окнах уже горел свет, только на улицах лампы еще не зажглись.
