Всегда сражается, — сухо уронила высокая дева и, кивнув своим мыслям, ушла.
Глотнув кипятка, я поднялась в комнату риара, чтобы второпях переодеться. На сундуке в углу лежал сверток с одеждой из Нирхёльда, я натянула штаны, сверху надела платье. На пол вывалилась сверкающая гранями фигурка хёгга. И на миг я застыла, глядя на ледяного дракона. Подняла осторожно. И сунула в кожаный мешочек на своем поясе.
И бросилась вон из башни, решив, что Карнохельму не помешают свободные руки.
Через разрушенный парапет я пронеслась птицей.
Похоже, фьорды излечили меня еще от одного страха — страха высоты. И почти сразу я попала в объятия Рагнвальда. Ильх сжал меня так крепко, что чуть не хрустнули кости!
— Все хорошо, — шепнула ему в шею.
Он вздохнул сверху. Я подняла голову.
— Много людей пострадало от нападения? — прошептала я.
— Это было не нападение, — процедил риар. — А напоминание. Всего лишь напоминание, Энни…
И я на миг зажмурилась. Если это лишь напоминание, то каким будет нападение?
Великие перворожденные, я не хотела этого знать.
.
Глава 28
До самой ночи я помогала. Убирала с другими женщинами мусор, таскала еловые ветки, чтобы прикрыть дыры, готовила на площади еду, чтобы накормить тех, кто остался без крова. В этот день погибло двое ильхов, около десяти оказались ранены. Дом на скале, который я видела с парапета, был полностью разрушен. Еще несколько остыли от дыхания хёггов. Мост зиял внушительной дырой.
Когда солнце погасло, люди зажгли факелы и чаши с хёгговым огнем и продолжили наводить порядок.
Я видела Рагнвальда, который наравне со всеми таскал тяжелые бревна и камни. Одна Трин фыркнула и помогать не стала, сказав, что вёльды — воительницы, а не служанки.
Я встретилась с девой взглядом и увидела в глубине красивых глаз вопрос. А еще — насмешку и злость. Извиняться за ловушку Трин точно не собиралась. Лишь сожалела, что капкан не сработал."
"К ночи люди потекли на площадь. Я тоже пошла, всматриваясь в осунувшиеся лица. Тронула за руку знакомую деву из башни.
— Куда все идут? Зачем?
— Так жребий, — горестно прошептала та.
— Вестница объявит, кого заберет Билтвейд. Время пришло.
На площади уже собралась толпа. Воины — с хмурыми лицами, старики — с мрачными, девы — с испуганными. Я осторожно пробилась ближе, пытаясь понять, что происходит. Люди молчали. Не было ни музыки, ни ударов по щитам. В центре площади горели факелы, освещая круг. Внутри сидела Гунхильд. Вёльда не шевелилась, и ее глаза были закрыты. Казалось, она просто уснула.
