Крутанулась, взметнув плащ, и указала в толпу: — Трин, духи выбрали тебя! Выйди вперед и прими свою судьбу!
По толпе прокатился рокот, кто-то вздыхал с облегчением, кто-то с сожалением. Но первых было больше — Трин была чужой в Карнохельме. Девушка как-то заторможенно шагнула к Гунхильд. И впервые я увидела на лице гордой красавицы смятение и страх. Я смотрела на ее лицо с широко распахнутыми повлажневшими глазами и не ощущала того злорадства, которое должна была ощутить. Только жалость.
— Ты принимаешь свою судьбу, вёльда Трин? Ты готова пожертвовать собой ради Карнохельма?
— Я принимаю, — сипло произнесла дева.
— Тогда сними свой плащ и отдай свой меч.
— Нет! — Трин вцепилась в рукоять. — Оставьте мне оружие! Я воительница и буду сражаться перед смертью!
— Билтвейд — это не битва, Трин, — сухо обрубила Гунхильд. — Ты знаешь это. Билтвейд — это добровольный дар.
Молодая вёльда с такой силой стиснула пальцы на оплетке меча, что я услышала хруст. Красивое лицо стало бледным, словно горная вершина.
Я осторожно глянула на Рагнвальда. Его глаза казались стылой пустошью.
— Я спрашиваю еще раз, — в ужасающей тишине произнесла Гунхильд. — Принимаешь ли ты свою судьбу, Трин?
— Принимаю, — сквозь зубы процедила дева. Сдернула с плеч пернатый плащ, сняла пояс с мечом. И положила на землю.
Старуха довольно кивнула, облизала птичий череп. И снова уставилась в толпу. Люди замерли.
— Духи назвали вторую деву для Билтвейда! Энни из чужих земель!
Что?
Я моргнула, не понимая.
— Нет! — Рагнвальд закрыл меня собой. — Твои духи ошиблись, вестница! Энни не принадлежит Карнохельму и не обязана платить дань!
— Не принадлежит? — насмешливо отозвалась старуха. — Разве она не пила жертвенное вино? Разве не ей ты протянул руку, когда стал риаром? И разве не назвал своей лирин перед людьми и духами? По всем законам она стала частью Карнохельма. А перед Билтвейдом все равны — и прислужницы, и торговки, и вёльды, и дочери конухма, и девы риара! Билтвейд — для всех! Ты знаешь закон, Рагнвальд-хёгг!"
"Ильх тяжело втянул воздух.
Рядом с ним резко похолодало, я ощущала ветры, что стелились у ног Рагнвальда и трогали его руки. Словно сама ледяная стихия просилась на волю.
— Я не отдам ее, — с тихой угрозой сказал риар.
— Но ты готов отдать свою подругу, ту, с кем учился сражаться, — насмешки в голосе Гунхильд стало больше. — Чем чужачка лучше?
Трин прищурилась, с ненавистью глядя на меня.
— Духи выбрали, риар.
