Чуть не треснуло очко!

Спросил тихо:

— Где тебя найти, рассчитаться?

Он написал мне номер сотового телефона. Хотел меня поцеловать, но я быстро отстранился. Не при всех же!

Мы пошли дальше. Отойдя немного, я оглянулся. «Серёжа» и его бой-френд стояли рядом и улыбались, а меня на душе было светло.

— Сорвалось, — сказал Дима, — думал, баба будет.

«Так вот в чём причина его несговорчивости и страсти, бабу ему надо, бздит как дышит, со стояком у пацанов деньги выклянчивал, а ещё когда в часть приедем я про тебя всё узнаю, какая там у тебя баба, чей ты там рот на свой сервелат насаживаешь», — подумал я про себя.

Солнце поднималось выше, роса заметно исчезала и трава стала высыхать. Навстречу нам бежали две девчонки-спортсменки. Поравнявшись с нами, засмеялись и побежали дальше. Димка оглянулся им вслед и вздохнул.

— Неужели ничего сегодня не будет? День впустую пройдёт, — размышлял он.

И неожиданно спросил:

— А у тебя с ним что-то было? А то у вас рота вообще голубая, вся часть знает, как вы там духов долбите.

Лучше бы я в вашей роте б служил, хоть спускал бы почаще.

— Вообще-то нет, — искренне ответил я. «Конечно, нет! Я этого «Серёжу» в первый раз видел!» — подумал я про себя.

Шли дальше. Цветная гамма менялась: серая тропинка, переходила в зелёную траву, коричневые и серебристые стволы, и выше, в зелёно-серые листья, мелированые уже жёлтыми, и голубое небо. На небе не было ни облака, природа замерла в ожидании жаркого дня.

Даже птицы замолкли. Только назойливые мухи не отставали и окружали нас, особенно доставалось Ганнибалу. Становилось душно и влажно. Дима опять напрягся и смотрел вперёд. Примяв траву и цветы, на поляне стоял автомобиль марки «Мерседес». Стёкла на дверцах были наглухо подняты. Мы подошли к машине и остановились. Окно приоткрылось. Высунулась бритая голова, сросшаяся с шеей, и спросила:

— Ты че охренел, Дима, уже своих не узнаёшь?

— Геннадий Саныч, не узнал, богатым будешь.

Новая тачка?

Голова не ответила, а засунулась обратно. Через несколько мгновений из окна высунулась мохнатая лапа с золотым перстнем и протянула десять баксов.

— Спасибо, Саныч. Отдыхай.

Окно наглухо закрылось. В машине были слышны женские голоса и отборный мат.

В это время я пересел на рыжика Ковыля, так как Ганнибалу было сложно выдерживать двух людей в такую жару, и мы осторожно побрели дальше.