Чуть не треснуло очко!

На моих трусах уже всё засохло, образовав лёгкую корочку.

— А давай снимем трусы, чтобы не замочить форму! — предложил он.

Сказано-сделано! Трусы складываются сверху на сложенную форму.

«Да, есть на что посмотреть!» — восхищаюсь я, оглядываю его фигуру. Мускулистое крепкое тело с рельефными мышцами. Слегка уже загоревшее. Но там, где были трусы, оно было ещё белым. Аккуратный, крепкий, белый зад и сервелат внушительных размеров, даже в не поднятом состоянии. Розовая шляпа еле выглядывала из кожицы, и большие мохнатые яйца низко свисали.

Даже в немыслимых фантазиях нельзя было представить себе такую зовущую красоту. Пока я тайно любовался формами и рельефами, Дима подошёл к коню, снял попону, кинул её на траву сушиться, легко вскочил на Ганнибала, и они с разбега врезались в воду. Стеклянные брызги воды взметнулись, образуя радужную водяную феерию. Мокрые, красивые, мускулистые, блестящие, они, слившись в одно существо, носились по воде и по берегу. Наверное, именно из такого образа и рождались кентавры. Эх, как же это было прекрасно!

Помыв коня, Дима привязал его к дереву. Тот спокойно вместе с Ковылём стали щипать траву, помахивая хвостами и шевеля ушами. Кони немного пофыркивали, тряся уздой.

Дима лёг на песок животом вверх и закрыл глаза. Он приподнял ноги и согнул их в коленях, пятки касались песка. Руки были раскинуты в стороны. «Хорошая эротическая поза», — подумал я. Казалось, он заснул. Его мягкий отросток то ли от солнца и тепла, то ли от недавних воспоминаний и мыслей стал увеличиваться.

Я лежал рядом. «А, была, ни была!», — подумал я про себя, поднялся и сел рядом. Как бы случайно поставил свою руку рядом с его и коснулся пальцев. Он никак не реагировал. Во рту пересохло, и начало мелко трясти. Мой дружок стал увеличиваться и поднялся. Я положил руку на грудь напарнику. Опять никакой реакции. Легонько провёл пальцем вокруг одного соска, затем другого, поглаживая жёсткие волосы. Накрутив так несколько восьмёрок, опустился ниже. Когда коснулся пупка, кожа вокруг немного дёрнулась. Я замер, остановив движения, но дыхание у него оставалось ровным. Я понизу медленно перешёл к его набухшему шлангу. Шляпа стала багроветь и высовываться из кожи. Двумя пальцами легонько стал оттягивать кожицу. И вдруг, оказался лежащим на спине с прижатыми руками. Дима сидел сверху и нахально смотрел на меня; его большой сервелат лежал у меня на груди.