Словно не замечая бешенства, зарождающегося в ее душе, он продолжал:
— Почему не оставила мне на журнальном столике стакан воды и таблетку аспирина? Я чуть не сдох с утра от жажды и головной боли! Пришлось самому все искать! Думаешь, так легко сделать это в чужой квартире?
«А я тебе не прислуга, идиот! Погоди… что?»
— Неужели ты рылся в наших вещах?
— Естественно! — невозмутимо хмыкнул молодой человек, в то время как у Ирины нервно задергался глаз. — Где бы я, по-твоему, взял свежие полотенца?
«Спокойно! Спокойно!»
Весь словарный запас от подобной наглости канул в небытие.
Она замолчала, прикрыв веки. Пытаясь восстановить порушенный самоконтроль, досчитала от одного до десяти и обратно.
Затем твердо выдержала его взгляд и заявила:
— Тебе пора!
— Куда?
— Домой!
— Выгоняешь?
— Именно!
«Не готова я к общению с тобой! Не готова!»
Красницкий изогнул черную бровь, демонстрируя крайнюю степень удивления. Растянув губы в некоем подобии хищного оскала, огорошил:
— И шага не сделаю, пока не позавтракаю!
Скрипнув зубами от досады, Синицына обратилась к застывшей в немом оцепенении Ленке, глаза которой в буквальном смысле слова лезли на лоб:
— Пожалуйста, накрой на стол сама!
— Ла-ладно…
— Пока, — Ира бесцеремонно вытолкала парня в коридор из ванной комнаты.
— Надеюсь, ты быстро ешь! Не хочу застать тебя здесь, когда выйду из душа!
Оказавшись одна, девушка наспех закрылась изнутри. Судорожно втягивая в себя спасительный кислород, прислонилась лбом к дверному полотну.
После всех событий вчерашнего дня она совершенно не понимала, как теперь держаться с ним. Холодно, воинственно. Или… чуточку дружелюбнее?
Так и не придя к внутреннему компромиссу, Ирина направилась к белой керамической раковине и тщательно почистила зубы мятной пастой. Неторопливо, мягкими движениями обработала кожу скрабом. Убрав волосы наверх, дабы не намочить, отрегулировала температуру воды и, жмурясь от удовольствия, встала под приятные теплые струи, щедро намыливаясь ароматным густым гелем.
На водные процедуры в общей сложности у нее ушло около пятнадцати минут. Затем Синицына извлекла из компактного навесного шкафчика розовый махровый халат, идеально впитывающий влагу и, укутавшись в него, покинула свое временное убежище.
Родной кров встретил ее тишиной. Причем, абсолютной. Оглушающей.
«Как странно! Белова не ушла бы, не попрощавшись!»
— Лена?
Ответа не последовало. Под ложечкой неприятно заныло.
