Потому что твой отец — не бычок на веревочке, которого можно взять и куда-то увести! Он — взрослый мужчина, сделавший осознанный выбор!
Красный перехватил ее руку. Крепко сжал.
— А если бы ты оказалась на моем месте? Если бы застала своего покойного отца за изменой своей маме с моей матерью? Как ты назвала бы ее тогда?
Горло сдавил болезненный спазм. Ирина впервые взглянула на ситуацию под другим углом. Реакция Красницкого начала вдруг казаться единственно возможной. Чисто из упрямства она отрицательно покачала головой:
— Нет! Я не стала бы…
— Ну, конечно! — горько усмехнулся.
— Лгунья!
— Это ничего не меняет!
— Еще как меняет!
— Ты должен извиниться, потому что, — нервно сцепив пальцы в замок, Синицына продолжила, слегка заикаясь, — я не буду строить отношения с человеком, который не уважает мою мать! И я не шучу, Слава!
В его глазах сверкнула сталь. Воздух со свистом покинул легкие.
— Будешь! По своей воле или нет, но будешь!
— В каком смысле?
— Я никому тебя не отдам! — возразил он пылко, с нотками одержимости в голосе.
— Никому. Никогда. У меня только ты и осталась. Только ты! Не загоняй меня в угол! Не надо, Ирина. Иначе я…
Не закончив фразу, он резко развернулся к ней спиной. Пряча свое лицо. Свои глаза. Свои истинные эмоции. Ссутулившись, точно под гнетом обстоятельств, молодой человек отчаянно вцепился в лестничные перила. Так сильно, что дерево жалобно скрипнуло под его пальцами.
— …я тебя заставлю!
— Заставишь? — переспросила она слегка заторможенно.
— Да, заставлю!
Не выдержав, Ира громко и заливисто расхохоталась.
— Это как же? Насиловать будешь?
От всей души саданув по перилам, Красницкий соизволил вновь развернуться к ней. Удерживая растерянный взгляд изумрудных глаз, надменно вскинул подбородок и огорошил признанием:
— Нет! Шантажировать!
— Чем?
— Пущу в ход единственный рычаг давления, который у меня имеется!
— А подробнее?
— Помнишь, как самозабвенно отдавалась мне в подворотне после отцовского дня рождения две недели тому назад? Помнишь, как бурно ты кончала?
Тревога сковала каждую мышцу.
Не желая демонстрировать своего смятения, девушка медленно кивнула, неотрывно следя за его реакцией.
— Хочешь, чтобы все об этом узнали? — протянул он загадочно. — Хочешь, чтобы об этом гудел весь универ?
— Нашел, чем пугать! Все и так знают, что я с тобой сплю!
— Одно дело — знать. И совсем другое — увидеть собственными глазами.
— Каким образом, если я не собираюсь больше подпускать тебя к себе?
— А ты подумай хорошенько.
