Перепуганная и совершенно обескураженная, подруга принялась трясти Ирину за плечи, без конца повторяя:
— Что с тобой? Что случилось? Ну?
— Я, — судорожный всхлип, — у меня…
— Господи, Ириша, не пугай ты так!
— Я…
— Да что у тебя стряслось? Нашли что-то?
— Угу!
— Ах, он гад! — выплюнула озлобленно. — Кобелина проклятая! Неужели заразил тебя чем-то?
— Конечно, заразил, — вздохнув поглубже, Ирина смогла произнести довольно четко. — Собой! Собой он меня заразил, понимаешь?
— Как это? — Ленка впала в ступор.
А когда сообразила, изумленно прикрыла ладошками широко раскрытый рот и заторможенно уставилась на ее плоский животик. — Да ладно?"
"Синицына молча кивнула, пытаясь хоть немного совладать со своей истерикой.
— И чего ты, спрашивается, ревешь? Тебе теперь нельзя волноваться!
— Страшно! — призналась, уютно располагаясь в объятиях подруги. — Лен, я не знаю, что дальше делать! В голове все смешалось. Там каша! Как мне быть?
— Для начала успокоиться, — легкий дружеский поцелуй в висок помог немного расслабиться, — и поговорить с Красницким.
Откровенно поговорить.
— И как же это сделать? Он игнорирует мое существование третьи сутки!
— Этому должно быть объяснение!
— Какое?
— Вот скоро и выясним! Ты только подожди меня здесь, хорошо?
Усадив ее на ближайшую скамейку, Белова добавила:
— Я быстро гинеколога пройду — передо мной всего два человека, и пойдем!
— Куда?
— К Макарову! Выяснять, где твой «заразный» герой пропадает!
* * *Завершив все дела в поликлинике, они направились прямиком в университет, несмотря на освобождение от занятий по случаю медкомиссии.
Так уж совпало, что шла третья пара, и дергать с нее Виктора Эдуардовича, зачитывающего студентам параллельного курса лекцию по экономике, они просто-напросто не рискнули. Спустились в буфет, намереваясь скоротать время именно там. Тем более, Белова достаточно проголодалась и изъявила желание подкрепиться.
На том порешали, и уже спустя несколько минут подруга с удовольствием уминала сдобную булочку с сахаром и изюмом, запивая ароматным кофе. Ирине же кусок в горло не лез. Она пребывала в растерянности. В некой прострации. Случившееся никак не укладывалось в голове. Девушке сложно было представить, что внутри нее кто-то есть.
«У меня там… ребенок! Его ребенок! Наш с ним…»
В горле встал болезненный ком. Сдавливал гортань. Мешал дышать.
