Нам нужно поговорить и как можно скорее. Пожалуйста.
— Мы очень Вас просим! — не осталась в стороне и Ленка. — Очень…
Секунда. Другая. Третья. Тяжелый вздох.
Взъерошенные пятерней волосы. И, наконец:
— Ну, хорошо! — Виктор Эдуардович извлек из кармана свой мобильник, набрал чей-то номер и, водрузив телефон на стол, активировал громкую связь. — Есть у меня один человек, который всегда в курсе всех событий! Я общаюсь, вы слушаете. И ни звука, ясно?
С замиранием сердца Ирина ждала, пока «человек» Макарова примет вызов.
Каким же было ее удивление, когда в собеседнике она узнала бабушку Вячеслава по линии матери. Ту самую злобную выдру, которая на приеме у Красницких наговорила ей кучу гадостей. Но, к сожалению, выбирать не приходилось.
— Здравствуй, Светлана Юрьевна! — начал Виктор Эдуардович издалека."
"— Здравствуй, Витенька! — соловьем залилась женщина. — Здравствуй, родненький! Как же я рада тебя слышать, внучок ты мой ненаглядный!
Макаров знатно поморщился от подобного обращения, но вида не подал.
— Как поживаешь-то, ба? Как самочувствие?
— Да какое ж тут будет самочувствие, Витюша, когда корвалол хлещу литрами вместо чая?
— Почему? Случилось что-то?
— Конечно, случилось! И если бы ты почаще делами семьи интересовался, а не жил гордым отшельником, то давно бы уже все знал! У нас тут такое! Такое! Господь милосердный!
— Ба, ты давай, не причитай! Просто рассказывай!
— Три дня назад этот ирод Сашка подал на развод с моей Васелиночкой и ушел из дому, жирафа проклятущая! Не то к шаболде своей подался.
Не то на квартиру — у него же их несколько в городе прикуплено-то, живи не хочу. В общем, поехала я к ним, чтобы поддержать тетушку твою в трудную минуту. А там Славка! Вернулся откуда-то злющий, как сатана! Как накинулся на нас, как накинулся! И давай мать обвинять во всех смертных грехах! Ох, там орал. Там орал! Откуда только все это узнал, диву даюсь? Словом, душу он из нас вытряс — так за отца заступался и за вертихвостку свою рыжекудрую.
У меня аж давление подскочило. А дочечка моя таких слов от собственного дитяти вынести не смогла. О-о-о-о-о-й-й-й-й-й!
— И что?
— Довел негодник собственную мать… до нервного срыва!
Тишину кабинета заполнили характерные жалостливые всхлипы.
— В чем срыв-то ее проявился?
— Витя! — осуждающе пискнула Светлана Юрьевна. — Ты у нас прямо как чурбан неотесанный! Ни любви, ни сочувствия, ни жалости в тебе нет.
