Наградил же Бог внуками! В одном — бешенства на десятерых хватит, а у другого вместо сердца глыба ледяная! У тетки такое горе, а он и в ус не дует!
— Какое такое?
— Так ведь руки на себя наложить хотела кровиночка моя! — уже в голос взвыла женщина. — Как только Славка к себе поднялся, наглоталась дуреха таблеток — еле откачали! Горстями прямо их ела, ой! Если бы я вовремя не заметила да тревогу бы не подняла, не было б на свете уже моей дочечки!
Ирина шокировано переглянулась с Ленкой.
Последняя крепко стиснула ее ладонь в своей руке, поддерживая.
Макаров нахмурился:
— Ба, а ты откуда это знаешь?
— Что, Витечка?
— Что она именно горстями их жрала!
Светлана Юрьевна замолчала. Затем произнесла, немного заикаясь:
— Врачи. Врачи сказали, когда промывание желудка ей делали и капельницу ставили. Славка, конечно, перепугался страшно. Аж телефон случайно разбил — так сильно руки у него тряслись. Больше суток от нее ни на шаг не отходил. Да и сейчас не отходит, постоянно приглядывает. Линочке-то теперь посоветовали курс восстановления за границей пройти.
Одна она ехать не хочет, слишком слаба еще. Вот и попросила Славика ее сопроводить. Если он все же согласится, то завтра, край послезавтра они улетят в Испанию.
— Ясно! — резюмировал Макаров. — Все как обычно!
— Бесчувственный ты! Как есть бесчувственный!
— Ладно, мне пора!
— Постой, Витенька! А сам ты-то как? Змеюка твоя подколодная сынишку так и не хочет отдавать? А мы тебя предупреждали! Вот женился бы ты на…
— Не болей!
Мужчина бесцеремонно сбросил вызов.
Выглядел раздраженным до крайности, но держал себя в руках просто отменно. Даже голос его звучал спокойно, когда он задумчиво резюмировал услышанное:
— В моей тетушке погибает великая актриса!
— Думаешь… кхм… думаете, она все это сделала специально? — ужаснулась Белова.
— Возможно! Если… цель какую-то преследует!
Ирина невольно пошатнулась, чудом удерживая равновесие.
Так страшно стало вдруг. Так тоскливо. Сердце сковала безнадега.
— И я даже знаю, какую! — проскрипела она севшим от волнения голосом.
Глядя на нее, подавленную и угрюмую, Ленка прослезилась. А потом стиснула в объятиях (едва не задушив) и затараторила, шмыгая носом:
— Ну, что ты, Ириша? Перестань! Все будет хорошо. Не накручивай себя заранее. Думай о хорошем и помни: тебе нельзя волноваться!
Отчасти признавая правоту подруги, Синицына медленно кивнула.
И вдруг услышала низкий вкрадчивый бархатный голос:
— Почему?
Обе замолчали и испуганно уставились на мужчину.
