За столом в обеденной зоне непринужденно общались лишь два человека, одним из которых (как ни странно) оказался глава их города. Расслабленно откинувшись на высокую спинку стула, Александр Борисович задумчиво потягивал тлеющую сигарету, зажатую между указательным и средним пальцем. Периодически стряхивал пепел и молча кивал собеседнику, побуждая того к дальнейшему рассказу.
Отчего-то вдруг, мимолетно понаблюдав за ними, Ира сильно разнервничалась. Да так, что поджилки затряслись — того гляди, без чувств рухнет! И, похоже, данный факт не укрылся от зоркого, насквозь пронизывающего взгляда Красницкого-старшего.
Мужчина прищурился, буквально сканируя ее с ног до головы. Уделяя чрезмерное внимание до безобразия растрепанным волосам, распухшим от диких поцелуев губам, пунцовым от смущения щекам и лихорадочно сверкающим глазам. Пришедшее в норму дыхание снова сбилось. Неудивительно. Внимательнее, чем Александр Борисович, ее разглядывал обычно только … его сын! Больше никто. Ирине стало не по себе.
И это еще мягко сказано. Смущенно потупившись, она попыталась как можно скорее прошмыгнуть мимо мужчин к бассейну, но ее остановили:
— Ирина?!
«Чего? — глаза на лоб полезли от изумления. — Он что… запомнил мое имя?»
Более того, Синицыну не покидало навязчивое ощущение, будто именно ее мужчина здесь и поджидал. Странно. Слишком странно. Все еще не веря собственным ушам, девушка медленно развернулась к нему лицом:
— Д… да?
Александр Борисович затушил сигарету, бросив окурок в пепельницу.
— Ты в порядке? — вопреки всему его голос звучал мягко. Даже дружелюбно.
А тембр и спокойная интонация вовсе действовали на нее обезоруживающе.
Невольно прикусив губу, Ира кивнула.
Не разрывая зрительного контакта, мэр уточнил:
— Уверена?
— Конечно!"
"— Анатольевич, погуляй! — велел он вдруг (ни с того, ни с сего) своему собеседнику, которого тут же словно ветром сдуло из-за стола. Спустя секунду мужчина кивнул на освободившийся стул. — Присаживайся!
Синицына так и застыла с широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.
— Извините, я…
— Давай-давай! — поторопил ее мужчина, явно не желая слышать отказа. — Смелее!
Прилагая титанические усилия, дабы не выдать своего смятения, она подчинилась. Сократив разделяющее их расстояние, расположилась на противоположной стороне стола. Нервно сцепив в замок дрожащие пальцы, вопросительно уставилась на Красницкого-старшего.
