Тебе покажи маньяка, на руках которого кровь сотни невинных младенцев, ты и про него скажешь, что его, наверное, в детстве обделили любовью и заботой, что мать больше любила младшего братика, чем его, поэтому он через всю жизнь пронес ненависть к маленьким мальчикам. Твоя любимая свекровь никогда не будет стыдиться того, что делает сегодня, и не надейся. Но она, наверное, сильно удивилась бы, узнав, что ты пытаешься ее как-то оправдать. Она ведь уверена, что ни в каких оправданиях не нуждается.
Светлана помолчала, потом тихо сказала:
– Откуда в тебе столько злости? Раньше ты не был таким безжалостным.
– Я изменился? – спросил он надменно, и Светлана с болью отметила, что раньше никогда не замечала у него этого надменного, холодного тона.
– Да. Ты изменился. Очень изменился. Я даже не подозревала, что ты такой.
– Какой же?
– Холодный. Безжалостный. Циничный.
– Глупости, Светик. Тебе показалось. Просто ты чрезмерно сентиментальна и жалостлива, а я разумно расчетлив и справедлив, но тебе моя рассудительность кажется жестокостью и холодностью в силу того, что ты сама слишком эмоциональна.
Еще раз повторяю, сумасшедшая Людмила заслужила свою смерть, потому что осмелилась поднять руку на тебя, на женщину, которую я люблю больше жизни."
"Светлана не ответила, и остаток пути они проделали молча. Высадив его возле его дома, она не стала, как обычно, ждать, пока он войдет в подъезд, а тут же тронулась и быстро набрала скорость. На душе у нее было тяжко и очень тревожно.
Впервые за много месяцев она вдруг усомнилась в том, что поступает правильно. Тут же на память пришли слова Виктора Федоровича: хирург, сделав операцию, уже не имеет права сомневаться в том, нужно ли было ее делать, а должен думать о том, как выходить больного. Что ж, операция сделана, вырезанный и выброшенный орган обратно не вошьешь, и теперь начинается долгий и сложный этап выхаживания. Тот же Виктор Федорович говорил, что сделать операцию – не фокус, а вот выходить послеоперационного больного – это уже задача посложнее, она требует терпения, внимания, квалификации.
Светлана тогда не связала его словa с той ситуацией, в которой оказалась сама, потому что ее собственная операция требовала длительной и тщательной подготовки и про нее никто не смог бы сказать, что это «не фокус». А оказалось, что послеоперационный период – еще сложнее, еще тяжелее и требует еще больше душевных сил, чем сама операция.
