– Давайте еще раз вернемся к той ночи. Вот вы подходите к большому окну и видите ярко освещенный холл. Можете схему холла нарисовать?
– Пожалуйста, – пожал плечами Пригарин, взял чистый лист бумаги и ручку и принялся чертить план. – Вот здесь вход в подъезд, здесь, слева, окно, по правой и левой стенам висят почтовые ящики, синие такие, железные. Дальше, вот здесь, в левой стороне, дверь и ход на лестницу, а прямо – ступеньки, ведущие к лифтам.
– Покажите, где стоял мужчина, – попросил Стасов.
– Вот здесь.
– Пригарин поставил на схеме крестик.
«Все верно, – подумал Стасов. – Досюков жил в двести семнадцатой квартире, и его почтовый ящик находился как раз на левой стенке, рядом с подоконником. Он положил на подоконник стеклоочистители, зеркало и приемник, докуривал сигарету и одновременно искал ключи в кармане. Все это похоже на правду и совсем не похоже на выдумку».
– Вы не могли бы показать мне наглядно, как именно стоял мужчина, как он курил и искал ключи?
Владимир Петрович послушно поднялся из-за стола, сунул одну руку в карман брюк, другую поднес к лицу, соединив подушечки большого и указательного пальцев.
– Вот так он затянулся в последний раз, потом сигарету щелчком в угол отправил, сплюнул и пошел к лифту.
– Вы точно это помните? – настороженно спросил Стасов. – Именно щелчком отбросил окурок и сплюнул?
– Именно так.
– Что ж, спасибо вам, Владимир Петрович. Не обессудьте, если придется еще разок вас побеспокоить.
– Ну что вы, какое беспокойство, – добродушно откликнулся Пригарин.
– Приходите, буду рад помочь.
* * *Интересно, где же это всеми уважаемый молодой бизнесмен Евгений Досюков успел нахвататься тюремных жестов, размышлял Стасов, возвращаясь домой после разговора с Пригариным. Неужели сиживать приходилось? Да нет, вряд ли. Наталья говорила, что Досюков в зоне усиленного режима, то есть там, где отбывают наказание лица, впервые осужденные за тяжкие преступления. Если бы это была вторая ходка, он бы загремел на строгий режим.
И в приговоре об уголовном прошлом ни слова не сказано, а ведь, если была судимость, они обязаны были бы это отразить. Надо просить, чтобы взяли в архиве дело, самому Стасову его никто не даст.
Но откуда же этот чисто тюремный жест? Срок, может, и не мотал, а в камере сиживал в качестве задержанного, подозреваемого, обвиняемого и даже, может быть, подсудимого? В уголовном деле должны быть материалы проверки.
Заверещал лежащий в кармане телефон.
