""Я так долго не продержусь… я зайду в примерочную, заберусь на скамейку… раздвину ноги… и запущу в себя пальчики, представляя, что это ты, и кончу без тебя"".
И все. И сорвало все тормоза. На хер склад, на хер всех и вся. Она из меня делала бесхребетного и повернутого на ней лоха. И знаете что? Мне нравилось быть лохом, потому что суперкрутым ментом я уже был, как и бесчувственным мудаком. Мне нравилась эта ее безоговорочная власть надо мной, когда трясло от каждой буквы ее имени. Этой ночью она мне рассказала о себе.
Не много. Не так как я хотел бы… но я поклялся, что не стану давить и не стану рыть сам. Я ей доверял. Да, я смотрел на нее через призму не то что розовых очков, они, б***ь, у меня были малиновыми. Она сказала, что ее отец очень богатый и видный человек и ревностно относится ко всем ее знакомствам. К ней постоянно приставлена охрана, и он следит за каждым ее шагом. Просто сейчас он уехал по делам в Китай, но, когда вернется, она снова не сможет видеться со мной так часто. А мне было плевать, что думает ее отец по поводу нашего мезальянса, я собирался заявиться к нему и сказать, что люблю его дочь и… и тут меня и начинало скручивать.
И что? Кто я? Какой-то нищеброд-охранник? Закралась мысль все же помириться с Деней и попросить надавить на кого надо, чтоб восстановили в должности и вернули в органы. Или попроситься устроиться к нему. Она что-то там рассказывал, а я думал, что вот вернется Денис, и я с ним все же поговорю. Гладил шелковистые волосы, вдыхал их аромат и хотелось весь мир послать к дьяволу.
И ко мне в голову не закралось ни одной мысли о лжи, ни одной мысли о том, что меня просто как самого тупейшего идиота водят за нос. Что все ответы на виду. Но кто бы не хотел верить в такую ложь? Мы слишком хотим ощущать себя нужными и любимыми, и готовы ради этого закрыть глаза на что угодно, придумать тысячу оправданий, прикрываясь лживой любовью того, кто о ней так сладко поет.
""— Очень строгий? — повторяя черты ее лица кончиками пальцев.
— Ужасно строгий.
— Но ведь у тебя были парни?
Пристально посмотрел в ее осоловевшие после секса кошачьи глазки с этими ажурными бархатными ресницами.
Два взмаха, и у меня стоит. У нее нет ни малейшего представления, что она творит со мной, эта девочка с золотыми волосами и телом как у богини.
— Был… один.
Ответила очень задумчиво. Водя пальчиком по моей груди, не замечая, как очерчивает шрамы от ножевых. Где-то в груди кольнуло — любила его. Наверное. Они обычно любят своих первых.
