Есть такая порода баб, которые считают себя настолько неотразимыми, что каждый член должен на них стоять. Ведь она в это финансово вложилась — сиськи, волосы, ногти, губы. Интересно, хоть что-то настоящее есть? Вспомнился забавный случай, как Генка с девушкой познакомился в клубе. А домой когда привез, у девушки между ног оказался член. Страшно, мать вашу. Мало ли что еще они там нарастили или отрезали. Сейчас все это противоестественное дерьмо в моде.
— Сколько?
Когда она назвала сумму, я мысленно выматерился, но достал бумажник и протянул ей кредитную карточку.
Б***ь, на хрен все отложенные бабки ушли на трусики. И черт с ними. Соберу потом.
— Ну так где девушка с золотистыми волосами?
— Вон там. В самом конце.
Я резко повернулся на пятках и направился к зеркалам в конце магазина.
— Она еще чулки взяла, может, тоже оплатите?
На чулки у меня уже не было при всем моем желании. Разве что на резинку… для волос.
* * *Заглянул и тут же шумно выдохнул — стоит в одних трусиках и вертится перед зеркалом, и грудь подрагивает от каждого поворота.
Соски еще мягкие спокойные. Нежная такая. Гибкая.
— Ну что? Мне идут эти трусики и чулки?
А я смотрю, приоткрыв рот на ее грудь, и кончики твердеют и вытягиваются только от одного моего взгляда. Проклятьеееее. Это безумие какое-то
Шагнул к ней и сгреб в охапку, набрасываясь на ее рот в голодном поцелуе. Мои руки уже сжали упругие ягодицы припечатывая ее в себя. Я трогаю сзади ее складочки через мокрые купленные мною белые трусики, будь они прокляты. Готовая.
Всегда для меня дьявольски готовая. Она стонет мне в шею. И тут пиликает ее сотовый. Очень кстати, мать вашу. Она тут же бросается доставать его из сумочки. Ее отец просто деспотище. Быстро что-то там строчит, а я поглаживаю ее голую спину и жадно целую каждый позвонок, поднимаясь вверх. Не удержался и впился зубами в один из них, оставляя засос. Зоряна странно дернулась. Как ошпаренная.
— С ума сошел? Я же выступаю.
— И что? Я хочу тебя пометить. Пусть все твои танцоры и прочие мудаки видят, что у тебя кто-то есть.
Кто-то, кто трахает тебя и зверски кусает.
Ее глаза тут же загорелись, а я ментально кончил от этого взгляда — ее возбуждение и вот этот шок от моих пошлостей… это так мило. Б***ь, меня чертову тучу лет ничего не умиляло.
— Я тоже дико соскучилась, но нельзя. Там моя охрана бродит. А я еще не готова говорить отцу о нас.
— Нельзя? — мне настолько по хер на ее охранников и на ее отца, я склад бросил ради того, чтобы ее тут просто потискать.
