Разлучница опешила – она явно не ожидала, что увидит здесь Катю. Вчера, когда папка их знакомил, смотрела так приторно, будто меду обожралась. Ласковую строила. А с чего ей быть ласковой? Если бы Катя, к примеру, была чья-нибудь жена, да к ее мужу заявилась дочка – она бы эту дочку с крыльца сбросила! Лилька небось о чем-то подобном мечтает, только притворяется добренькой.
– Чего вам? – буркнула Катя.
Лиля, которая и впрямь опешила, увидев ее здесь, пожала плечами:
– Просто в этой комнате раньше жила моя мама.
Ну, я иногда сюда захожу… Я не знала, что теперь…"
"Родион не спросил ее о том, куда лучше поселить его дочь. Впрочем, он не спросил и о том, не возражает ли Лиля против ее пребывания. На самом деле она не возражала. Ничего, Родион будет хоть чем-то занят, поменьше будет надоедать Лиле своими признаниями и упреками. Пусть теперь за своей дочерью следит. А потом, когда Лиле все же удастся забрать Киру у Шульгиных, девочкам будет повеселей вдвоем.
Хотя теперь… теперь, когда в ее жизни появился Герман, Лиля толком не знала, что будет делать и как строить отношения с дочерью и мужем.
Просто не хотела заглядывать вперед, одним днем жила!
– Понятно, – перебила ее мысли Катя. – Дежурные хоромы для бедных родственников. Тоже папа, наверное, приютил, да?
– Что? – Лиля даже онемела от изумления.
– Это он из-за вас назвал свой дом – Дом с лилиями? – не давала спуску Катя.
– Свой?! – возмутилась Лиля.
Ну и ну, что же за картину нарисовал своей доченьке Родион? Что эта малышка навоображала?!
– Чтоб ты знала – этот дом был назван так еще задолго до меня, – строго сказала она.
– Катя, ты так разговариваешь со мной, как будто я в чем-то перед тобой виновата.
– А скажете, нет? – ехидно покосилась на нее девчонка. – Папка из-за вас мамку бросил. Мы бы сейчас в этом доме жили. И ваша Римма бы нам прислуживала.
Опровергать эту чушь было бы слишком долго – да и вряд ли озлобленная Катя поверила бы.
– Я понимаю, – резко сказала Лиля, – ты обижена, ты злишься, но ты просто многого не знаешь!
Она не собиралась объясняться.
Повернулась, чтобы уйти.
Катя спохватилась.
Зря она так. Какая-никакая, эта разлучница – здесь хозяйка. А Катя – и в самом деле бедная родственница. Помягче надо, полегче…
Похитрей!
– Погодите, Лилия Михайловна, вы что, обиделись? – испуганно заверещала она. – Ну… я ж деревенская, обхождения не знаю, чо думаю, то и ляпаю! – И, якобы в полном отчаянии от своего поступка, сокрушенно махнула рукой.
