Для меня это было очень важно — услышать мнение человека, который кого-то ненавидел так же яростно, как я.
— Я понял, что не бывает плохих или хороших сил, бывают плохие или хорошие люди. И это не зависит от дара внутри, — Рейв тяжело вздохнул после этих слов. — Но осознал я это только после того, как враг был мертв. Когда узнал стихийников ближе. Когда понял, что жертвы есть со всех сторон.
Я знала, что Рейв участвовал в примирении между магами суши и стихийниками, но не предполагала, что его история тоже плотно связана с местью.
Молодой Арчи был похож на меня.
— А если бы твой враг до сих пор дышал, ты смог бы так легко принять всех стихийников? — хриплым от переполнявших чувств голосом спросила я.
— Мой враг был лидером противостояния. Если бы он был жив, то до сих пор вбивал бы клинья между нами и не давал установиться миру, — не задумываясь, сказала Рейв.
Рядом с Рамзи тоже продолжают гибнуть маги природы. Поймет ли мой порыв Арчи, если я расскажу, как для меня важно остановить Гордона? Можно ли сравнивать наших двух злодеев?
Что важнее — любовь или жизни магов? Если я расскажу Рейву о своих чувствах, он поймет меня? Даст свободу, чтобы я отомстила, или будет промывать мне мозги?
Я задумчиво подняла руку к следам ожога на лице Арчи и провела пальцем по рубцам.
Рейв дернулся от прикосновения, но быстро восстановил над собой контроль и застыл, позволяя прикоснуться к шрамам прошлого.
Арчи смог жить дальше после смерти врага, но у меня может не быть этого шанса. Если дам черную горошину Гордону, сама стану одичалой.
Готова ли я отказаться от возможной любви и забыть о боли, которую причинил враг? Смотреть на новые смерти магов природы?
Нет, не смогу.
Но ведь есть же еще красная горошина перерождения. Что тогда произойдет с Рамзи? Он доживет свой век или тут же умрет? Или его душа тотчас отправится в другой мир?
Могу ли я сделать Гордону такое одолжение?
И тут мне стало действительно интересно понять себя: если бы черная горошина не сделала из меня одичалую, покончила бы я с Рамзи без зазрения совести?
Неожиданно Арчи спросил:
— Ты хочешь убить своего врага или остановить?
И мое сердце пропустило удар.
Так привычно, когда тебя не понимают. Когда идешь сквозь ненастья, словно ледокол через лед, а все считают, что это не вечная мерзлота обстоятельств, а лепестки роз на воде. И когда неожиданно кто-то с легкостью озвучивает, что у тебя на душе, то первое, что только и можешь транслировать, — немое удивление.
