Думаю, вреда от этого мне не будет.
— Я сама тоже выпила немного этого отвара и чувствую себя непобедимой! А Ульвхедин сварил себе другое зелье. Мы с ним перебрали все старинные рецепты. — Она даже начала шепелявить.
— Надеюсь, в твоем отваре нет желчи старой жабы или кошачьей крови?
— Нет, нет, не бойся! В нем только растения, которые дают силу.
Дан выпил сладковато-горький напиток, и его передернуло от отвращения.
— В нем еще крохотный кусочек корня мандрагоры, — проговорила Ингрид, глаза у нее были совсем хмельные.
— Это еще зачем?
— Совсем чуть-чуть, не больше, чем ноготь мизинца. Я побоялась положить больше.
Дан не успел ничего сказать, как перед ними выросла грозная фигура Ульвхедина. Глаза его неестественно сверкали.
— Ты и Дана напоила этим?
— Самую малость!
Малость? — пронеслось в голове у Дана, но он был не в силах пошевелить языком.
— Совсем сдурела! — грубо сказал Ульвхедин и крепко сжал руку Ингрид. — Нужно, чтобы хоть один из нас сохранил ясность ума и способность соображать. Если ты опьянела от своего любовного пойла, это твое дело, но Дана оставь в покое!
Любовное пойло? Дан попытался сосредоточиться, но в голове у него все туманилось.
Это было приятное чувство.
— А ты сам? — прошипела Ингрид. — Чего выпил ты сам?
— Не твоего ума дело. Мой напиток не имеет ничего общего с любовным дурманом!
— Подумаешь! Мне только хотелось испытать, как действует старинный рецепт, — проворковала Ингрид. — Но пока я еще ничего не чувствую. Никаких изменений. Разве что голова кружится.
"
"— Тогда ложитесь каждый в своем углу и проспитесь, а я пойду пройдусь.
— В темноте?
— Уже начинает светать. Ты разве не видишь?
— Я вообще ничего не вижу, — блаженно вздохнула Ингрид. — У меня перед глазами все плывет!
Шаги Ульвхедина затихли в темноте. Ингрид бросилась на свое одеяло.
Дан повернулся к ней спиной. Его сморил сон. Погружаясь в его ласковые волны, Дан услыхал, как Ингрид бормочет себе под нос:
— Я взяла все, что имеет отношение к афродизиаке, все, что там было. Посмотрим, каково будет действие.
Голос ее умолк, потом послышался снова:
— Странно, что я совсем ничего не чувствую.
Афродизиака? Дан попытался собраться с мыслями. Средства, повышающие чувственность? Усиливающие любовное влечение? Его затуманенный мозг не мог понять смысла этих слов.
Он погрузился в сон.
Ульвхедин шел по той же дороге, по которой они спускались вниз. Его мозг, напротив, работал ясно и четко.
— Дана нельзя подвергать такой опасности, — шептал он.
