Он был значительно старше меня.
Но Дан все же записал имя ученого, надеясь, что оно сведет его с людьми, которые могут знать эту историю.
— Значит, у Тенгеля Злого была флейта? — задумчиво сказал он. — Я впервые слышу об этом.
— Здесь так написано. Только не сказано, играл ли он на ней. Люди так ополчились на него, принимая за крысолова, что он не сыграл на своей флейте ни единой ноты.
— Я понимаю, — Дан улыбнулся. — Но мы можем хотя бы точно установить время… Он пришел в Гамельн через десять лет после крысолова.
То есть в 1294 году. Это соответствует и тому, что я знаю. Но если это тот самый человек, который был в Зальцбурге, то почему он интересовался пещерами в Гарце, что ему там понадобилось?
— Этого я тоже не понимаю.
Дан поблагодарил старика и распрощался с ним. На другой день он отправил господину Брауну корзину с гостинцами, вином и туго набитым кошельком.
Теперь его путь лежал на юг, в Зальцбург.
Зима в том году выдалась мягкая, и Дан не страдал от холода. Время от времени он писал домой, подробно рассказывая о своей поездке.
Он отпраздновал Рождество в Мюнхене у друзей, которых завел среди гостеприимных немцев. Его одолевала тоска по дому, и он обещал домашним вернуться как можно скорее. Средства тоже поджимали его.
В первый день нового года он прибыл в Зальцбург.
Здесь было труднее найти людей, сохранивших память о старых временах. Никто не мог рассказать ему подробно об ученом, с которым беседовал господин Браун. Люди знали, что был когда-то такой, но он уже давно умер.
Дан почти потерял надежду что-нибудь узнать, как однажды на улице к нему обратился прохожий. В тот день шел густой снег, крупные снежинки липли к одежде и заглушали все звуки. Прохожий был похож на студента; дрожа от холода в своей изношенной одежде, он спросил Дана, не он ли тот иностранец, который интересуется старинными преданиями.
В душе у Дана опять вспыхнула надежда.
Пряча глаза, молодой человек предупредил, что его рассказ будет стоить денег.
Дан объяснил юноше, что кошелек его почти пуст, и если сумма окажется слишком большой, ему придется прервать путешествие и возвратиться домой в Швецию.
Он может позволить себе заплатить за рассказ серебряную монету, но не больше.
Студент охотно согласился и на это. Видно, студентам в Зальцбурге жилось несладко. Впрочем, как и всем студентам во все времена."
"Дан пригласил студента к себе — он снимал комнату — ему хотелось, чтобы молодой человек немного согрелся.
— Итак, я вас слушаю, — сказал он.
