Отношения так испортились, что двоюродные братья не общались двадцать лет. Но сблизились, когда развалился ивент-бизнес. Мойсесу было очень трудно заставить себя обратиться к Капи. Он явился, как побитый пес, сломленный трагедией и почти разоренный. Но брат протянул ему руку и приобщил к своим темным делишкам. Мойсес узнал, что антиквариат поддельный, что в рамах картин Капи прячет наркотики. Все это происходило за спиной Сони, которая ни разу не спросила, откуда вдруг появились деньги. Может, оцепенела от горя, а может, ею руководил затаенный в глубине души здравый смысл.
Она никогда не задавала вопросов, но Мойсес все равно ощущал себя предателем.
— Почему ты от нас отрекся? — спросил Капи.
Тот же вопрос он задал Мойсесу семь лет назад, когда убили Лару. В этом повторении было что-то жестокое. Что-то от ритуального унижения — так проигравшего в настольный футбол заставляют пролезть под столом. Такова была цена, которую кузен требовал за то, чтобы снова протянуть ему руку помощи."
"— Не знаю.
Все пошло не так, брат.
— Зови меня цыган.
— Конечно, цыган. Все плохо. Я не смог защитить своих дочерей. Это самая большая неудача в моей жизни.
— Твоя неудача в том, что ты не воспитал их как цыганок. Если бы ты услышал меня в свое время! Но ты уперся как баран, с этой своей гаджо.
— Я влюбился, цыган, чего ты хочешь?
— Так бывает, я тоже влюбляюсь и теряю голову. Со всеми случается. Посмотри на Лорена, как он живет с дочкой этих Монкада. Но пусть бы она не пудрила тебе мозги, черт возьми.
Да еще столько времени. Сколько вы женаты? Уже тридцать лет?
— Ты прав.
— Пусть бы не мешала тебе воспитывать дочерей по-твоему. Прививать им цыганскую гордость.
— Они обе выросли своевольными. Что одна, что другая, я не мог с ними сладить, — посетовал Мойсес.
— Ты позволил гаджо помыкать собой, мне за тебя стыдно. Но мы семья. Мы одна кровь, цыган. И я не оставлю тебя в беде. Никогда, слышишь?
— Спасибо, ты не представляешь, как я это ценю.
— Ни тебя, ни Соню.
То, что она мне не нравится, не значит, что я не буду ей защитой. Она твоя жена. Мать твоих цыганок. Да, они мертвы, да помилует их Бог. Но Соня их родила и потому заслуживает моего уважения.
Капи поцеловал кольцо на среднем пальце.
— А теперь скажи мне, что делать с этим убийцей, которого хотят выпустить.
— Не знаю.
— Не корчи из себя чистенького отца семейства; раз ты пришел ко мне, то ради чего-то.
— Я просто запутался, у меня в голове сумбур.
