Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Правда, я охотно поменялся бы с вами ролями, ну да не все еще потеряно… Однако должен вам заметить, д'Артаньян: вы вели себя, как благородный человек, и все же крайне неблагоразумно было с вашей стороны отпускать их живыми.

— Черт побери, я вполне удовлетворен…

— Не сомневаюсь. И все же вы поступили безрассудно. Следовало их прикончить, на что вы имели полное право согласно дуэльному кодексу, и ни один ревнитель чести вас не упрекнул бы…

— Извините, но в этом было бы что-то от палачества, — с негодованием прервал д'Артаньян.

— А вы уверены, что они в схожей ситуации пощадили бы вас?

— Вот то-то… Вы нажили себе опасных врагов, мой благородный юноша. Собственно говоря, против вас отныне не только Трое Неразлучных…

— О господи, как вы еще несведущи в столичной жизни! Атоса, Портоса и Арамиса давно прозвали Тремя Наразлучными. Арамис непременно был бы с ними сегодня, но он лежит в постели после недавнего удара шпагой…

— Не просто шпагой, — гордо сказал д'Артаньян. — Вот этой самой шпагой… — и он погладил эфес отцовской рапиры.

Вопреки его ожиданиям, граф де Вард не только не поздравил его с победой, он стал еще более озабоченным:

— Ах, так это были вы… Бога ради, не обижайтесь, д'Артаньян, но ситуация еще более усугубляется. Эти люди и без того горой стоят друг за друга, а в особенности теперь, когда вы ухитрились за два поединка нанести поражение всем троим… Против вас отныне не только эта троица, но и вся рота королевских мушкетеров. Можете мне поверить, я знаю нравы этого преторианского легиона… Всякий мушкетер короля отныне будет считать своим долгом свести с вами счеты, помните об этом и не давайте застигнуть себя врасплох.

— Пишегрю? — переспросил де Вард с непонятным выражением лица. — Ну что же… Позвольте дать вам еще один совет…

Он замолчал и обернулся, услышав отчаянный топот сапог по сухой земле, покрытой жухлой прошлогодней травой.

К ним, придерживая шпагу, подбежал очень рослый, широкоплечий дворянин, лишь немногим уступавший в статях Портосу. Поверх камзола на нем красовался плащ гвардейцев кардинала, такой же, как на графе де Варде.

— Что случилось, Каюзак? — обеспокоенно спросил граф.

— Господа, господа! — выкрикнул гвардеец, силясь перевести дыхание.